— А от меня есть?
— Вы — журналистка, притом хорошая.
— Только уволенная.
— Тем больше поводов.
— Поводов для чего?
Эд Грейсон придвинулся еще ближе.
— Помогите мне найти Дэна Мерсера.
— А вы его убьете?
— Он не остановится.
— Это вы так считаете.
— А вы — нет?
— Я считаю, что не хочу участвовать в вашей мести.
— Думаете, дело в ней?
Уэнди пожала плечами.
— Совсем нет, — сказал Грейсон и продолжил тише: — И даже наоборот.
— Не поняла.
— Все просчитано и продумано. Никакого риска. Я намерен сделать так, чтобы Дэн Мерсер больше никому не причинил зла.
— Убить?
— Знаете другой способ? Тут нет никакой кровожадности. Все мы люди. Но если кто-то творит подобное, если из-за наследственности или бардака в его жалкой жизни обязательно надо причинять боль детям… тогда самое гуманное — убрать такого человека.
— А хорошо сразу быть и судьей, и присяжными.
Грейсона это почти развеселило.
— По-вашему, судья Говард приняла правильное решение?
— Нет.
— Тогда кто его примет, если не мы, люди, которые понимают суть?
Уэнди задумалась.
— Вчера после заседания… почему вы обвинили меня во лжи?
— Да потому что вы лгали. Вас не волновало, убьет ли себя Мерсер. Вас волновало другое: а вдруг он уничтожит улики? Вот и вошли в дом.
Она промолчала.
Эд Грейсон встал, пересек кухню, замер у раковины.
— Я выпью воды?