– Выкладывай.
Судя по тону, Димонте был на взводе. Он уже не изображал из себя мачо, как раньше, и в его голосе слышалась дрожь. Майрону это не понравилось.
– Грег родился в Нью-Джерси, – начал он. – Прекрасно играет в баскетбол. Разведен, двое детей.
– Ты встречался с его женой?
– Это было давно.
– Как по-твоему, она придерживается левых взглядов?
– Роланд, что за странные…
– Отвечай на мой вопрос, черт побери! – Димонте хотел выглядеть раздраженным и яростным, но в его голосе звучало больше страха. – Ее можно назвать левым радикалом?
– Нет.
– Она общалась с извращенцами?
– Ты уверен, что используешь правильное слово?
Димонте покачал головой:
– Болитар, по-твоему, у меня есть настроение слушать это дерьмо?
– Ладно, ладно. – Майрон успокаивающе поднял руки. Машина резко развернулась на пустой стоянке стадиона. – Нет, Эмили не общалась с извращенцами, что бы ты под этим ни подразумевал.
Они промчались мимо ипподрома и выскочили на другой пандус, назад к арене. Майрон сообразил, что они просто описывают круг около «Мидоуландса» по огромным парковочным площадкам.
– Давай вернемся к Даунингу.
– Я уже сказал, что не видел его сто лет.
– Но ты его знаешь, ведешь расследование, наверное, читал о нем всякие бумаги. – Детектив переключил скорость, и мотор взвыл еще громче. – Как ты думаешь, он был революционером?
Майрон не мог поверить своим ушам.
– Нет, господин председатель.
– Тебе известно, с кем он общался?
– Почти нет. Я слышал, что он был близок со своим соседом по комнате, Леоном Уайтом, но сам Леон, похоже, с этим не согласен. Вероятно, тебя заинтересует такая информация – после матчей Грег любил водить такси.
Димонте озадаченно поднял брови:
– Хочешь сказать, он брал пассажиров и развозил их по городу?
– Да.
– На кой черт он это делал?
– Ну, Грег немного, – Майрон пытался подыскать нужное слово, – немного чудаковат.
– Вот как? – Димонте с силой стал растирать лицо ладонями, точно хотел отполировать его до блеска. Он занимался этим несколько секунд, не глядя на дорогу; к счастью, они ехали по пустой стоянке. – Может, он считал это, так сказать, своим гражданским долгом? Чувствовал себя ближе к массам?
– Не исключено.
– Как насчет его интересов? Какое-нибудь хобби?