— Ты мне об этом никогда не говорил.
— Не мое дело.
— А может, стоило бы, — возразил Майрон. — Может, это избавило бы меня от кучи переживаний.
Отец покачал головой.
— Я всегда горой за тебя стану, — он указал в сторону окна, как бы напоминая о том, что произошло несколько минут назад, — но лучший способ помочь — позволить совершать собственные ошибки. Жизнь, в которой нет места ошибкам, не стоит того, чтобы ее проживать.
— Выходит, пусть все идет так, как идет?
— Пока — да. Брэд узнает о твоем появлении — Китти скажет. Да и я уже послал электронное письмо. Захочет ответить — ответит.
Майрону вспомнилась еще одна картинка из детства: семилетнего Брэда в скаутском лагере задирают сверстники. Он сидит один на кромке старого софтбольного поля. Он только что сделал неудачную передачу, и партнеры, всей кучей, принялись издеваться над ним. Майрону захотелось присесть рядом, но Брэд, не вытирая слез, только рукой махнул — уходи, мол. В такие моменты чувствуешь себя настолько беспомощным, что, кажется, убить готов, лишь бы утешить. Он вспомнил и другой случай, когда Болитары всей семьей отправились в феврале в Майами на школьные каникулы. Они с Брэдом жили в гостинице в одном номере. Однажды, после целого дня, весело проведенного в «Питомнике попугаев», Майрон, уже ложась спать, спросил Брэда про школу, и брат вдруг сорвался, расплакался, сказал, что ненавидит ее и у него нет друзей. Майрон не знал, куда деться, сердце разрывалось от боли. Наутро, сидя с отцом на бортике бассейна, Майрон спросил, что делать. Ответ оказался прост:
— Не заговаривай с ним на эту тему. Не надо его огорчать. Пусть думает только о каникулах.
Брэд был нескладный, застенчивый, поздно развившийся мальчик. А впрочем, может быть, он просто рос в тени Майрона.
— Мне казалось, ты хотел, чтобы мы помирились, — сказал Майрон.
— Так оно и есть. Но не надо давить. Пусть сами во всем разберутся.
Отец никак не мог отдышаться после недавней стычки. Не стоит его расстраивать. Можно подождать до утра. И все же Майрон сказал:
— Китти на игле.
— Ты точно это знаешь? — Отец удивленно поднял брови.
— Да.
Отец потер подбородок, обдумывая неожиданный поворот темы.
— И все равно — оставь их в покое, — сказал он наконец.
— Ты это серьезно?
— Тебе известно, что одно время мама сидела на болеутоляющих?
Майрон, потрясенный, промолчал.
— Поздно уже. — Отец оперся о ручки кресла, собираясь подняться. — Ты как, все нормально?
— Погоди, нельзя же сбросить такую бомбу и просто встать и уйти.
— А-а, великое дело, вот что я хотел сказать. Мы с этим справились.
Майрон не знал, что сказать. И еще не знал, как отреагирует отец, если рассказать ему о сексуальных играх Китти в ночном клубе. Хотелось бы верить хотя бы, что на сей раз аналогий с мамой он избежит.
Ладно, решил Майрон, переночуем с этим. Спешить некуда. До завтра ничего не случится. Послышался шум мотора подъезжающей к дому машины. Хлопнула дверь.
— Вот и мама. — Эл Болитар осторожно поднялся на ноги. Майрон тоже встал. — Не рассказывай ей о том, что здесь случилось нынче вечером. К чему ее волновать?
— Ладно. Да, папа…
— Что?
— Классно ты там нынче сработал.