— Не имею ни малейшего понятия, что у вас на уме, к тому же я и правда очень занят…
— Вам доводилось в последнее время читать какие-нибудь журналы, пользующиеся дурной славой?
Декан Гордон вздрогнул всем телом.
— Что вы сказали?
— Я мог бы вернуться сюда, когда в деканате будет полным-полно народу, и принести членам попечительского совета кое-какое чтиво. Хотя, насколько я понимаю, они предпочитают научные статьи.
Гордон не ответил. Майрон понимающе улыбнулся. Во всяком случае, он надеялся, что улыбка выглядит именно так. Не зная, какую роль играл декан Гордон в этой таинственной истории, Майрон был вынужден продвигаться вперед ощупью.
Декан кашлянул в кулак. Впрочем, едва ли это можно было назвать кашлем. Он не прочищал горло, а скорее тянул время, собираясь с мыслями.
— Прошу вас, входите, — наконец сказал он. И попятился в кабинет.
На сей раз Майрон не ощутил никакого всасывающего эффекта, но тем не менее охотно последовал за деканом. Они миновали стол секретарши и несколько кресел. Пишущая машинка была прикрыта чехлом цвета хаки. Возможно, на случай войны.
Декан Гордон трудился в стандартном кабинете университетского чиновника. Деревянная отделка. Дипломы в рамках. Старинные гравюры с изображениями часовни университета Рестон. На столе под стеклом — газетные вырезки и почетные грамоты. На полках — всевозможные научные труды, к которым никто никогда не притрагивался. Бутафория, призванная создать атмосферу древних традиций, оставить впечатление высокоучености и преданности делу. А вот и семейная фотография — Мадлен с девочкой лет двенадцати-тринадцати. Майрон взял снимок в руки.
— Милое семейство, — сказал он и подумал: «Милашка жена».
— Благодарю. Садитесь, пожалуйста.
Майрон сел.
— Где работала Кэти?
Декан как раз усаживался в кресло, но, услышав вопрос, так и застыл на полусогнутых.
— Прошу прощения?
— Где стоял ее письменный стол?
— Чей?
— Кэти Калвер.
Декан Гордон наконец уселся — медленно, будто в горячую ванну.
— У нее был стол в соседней комнате, она делила его с другой студенткой.
— Весьма удобно, — заметил Майрон.
Декан насупил брови.
— Извините, я не расслышал вашего имени.
— Делуиз. Дом Делуиз.
Декан позволил себе мимолетную холодную улыбку. Он был так напряжен, что, казалось, мог бы извлечь из бутылки пробку, зажав ее между ягодицами. Причиной его испуга наверняка был присланный по почте журнал, а Джейк своим вчерашним набегом, несомненно, затянул гайки еще туже.
— Что же я могу для вас сделать, господин Делуиз?
— Думаю, вы и сами это знаете, — ответил Майрон и опять лукаво улыбнулся, сопровождая улыбку честным взглядом синих глаз. Будь декан Гордон женщиной, он уже давно остался бы в чем мать родила.
— Боюсь, что не имею ни малейшего представления об этом, — заявил он.
Майрон твердо держался тактики лукавых улыбок. Однако он чувствовал себя последним дураком или диктором, читающим утренний прогноз погоды, что почти одно и то же. Чтобы заставить собеседника разговориться, ему приходилось применять старый трюк — притворяться, будто он знает гораздо больше, чем это было на самом деле. Импровизация. Экспромт.