— Давай чуть-чуть продолжим.
Майрон пожал плечами, как бы соглашаясь.
— Как родители? — спросила она.
— Отлично.
— Я им никогда не была по душе.
— Да, не особенно.
— А как дела у Эсперансы? Она по-прежнему называет меня королевской сукой?
— В последние семь лет она редко о тебе вспоминала.
Джессика улыбнулась.
— Я прямо как Волан-де-Морт из книжек о Гарри Поттере.
— Это точно. Ты та, кого нельзя называть вслух.
Майрон поерзал на стуле и отвел взгляд. Она и правда была чертовски красива. Совсем как при солнечном затмении — чтобы не ослепнуть, иногда нужно отводить глаза.
— Ты знаешь, зачем я здесь.
— Последний разок размяться перед свадьбой?
— Ты — за?
— Нет.
— Врешь!
Не исключая, что она может быть права, Майрон решил сменить тему.
— Хочешь стих? Пистон машет хвостом.
— Смеешься над чужими именами, — сказала Джессика, — а самого зовут Майрон. Тоже мне — Байрон. А вообще-то логично. Хвостом можно всю посуду разбить, а заодно и семейное счастье.
У нее были красные глаза.
— Ты выпила?
— Слегка. Исключительно для храбрости.
— Чтобы проникнуть в мой дом?
— Да.
— В чем же дело, Джессика?
— У нас с тобой, — сказала она, — еще не все кончено.
Он молчал.
— Мы оба делаем вид, что все кончено, но знаем, что это не так. — Джессика отвернулась и сглотнула слюну. В ее глазах была боль. — О чем ты подумал, когда прочитал объявление в газете о нашей свадьбе?
— Пожелал тебе и твоему Пистону счастья.