— Просто поддерживаю беседу.
Эрик нахмурился.
— Обычно для этого ругают местную команду.
— Брось, — отмахнулся Майрон, — я просто…
— Что — просто?
— Я вспоминаю вечеринку у меня дома.
— И что на вечеринке?
— Не знаю, я подумал, посмотрев на Эйми, какой это непростой возраст.
Глаза Эрика сузились. На площадке кто-то пожаловался на нарушение правил, но нарушивший с этим не согласился.
— Я до тебя даже не дотронулся! — кричал мужчина с усами и в налокотниках.
Затем началась перебранка с переходом наличности — обычное дело на баскетбольной площадке независимо от возраста игроков.
— Тебе Эйми что-нибудь говорила? — спросил Эрик, продолжая смотреть на площадку.
— Что именно?
— Все равно. Я помню, что ты был в подвале с ней и Эрин Уайлдер.
— Да, был.
— И о чем вы там беседовали?
— Да ни о чем. Они дурачились и расспрашивали меня, часто ли я водил туда девчонок.
Эрик перевел взгляд на Майрона. Тот его выдержал.
— Эйми может быть бунтаркой, — заметил Эрик.
— Совсем как ее мать.
— Клэр? Бунтарка?
Господи, надо следить за своим языком.
— Все зависит от того, что понимать под этим словом, — дипломатично попытался вывернуться Майрон.
Но Эрик не отставал:
— А что ты понимаешь под этим словом?
— Ничего. Только позитив. У Клэр был острый язычок.
— Правда?
«Заткнись!» — приказал себе Майрон.
— Ты понимаешь, что я имею в виду, — сказал он, обращаясь к Эрику. — Когда ты увидел Клэр в первый раз, чем она тебя привлекла?
— Многим, — ответил тот. — Но точно не острым язычком. Я был знаком со многими девушками, Майрон. Все они делились на две группы: те, на которых хочется жениться, и те, которых просто хочется. Ты меня понимаешь?