– Или потому что мне не хотелось напрягаться. Не знаю.
– Или ты предпочитал воспитывать живым примером, – добавил Майрон. – Незаметно подталкивать в нужную сторону. Не столько говорить, сколько показывать.
– Ну да, ну да!
Они замолчали. Женские разговоры вокруг сливались в монотонный гул.
– В этом году мне стукнет шестьдесят восемь, – обронил отец.
– Я знаю.
– Молодым меня не назовешь.
– Но и стариком тоже. – Майрон покачал головой.
– Наверное.
Снова возникла пауза.
– Я продаю свой бизнес, – прервал молчание отец.
Майрон замер. Он видел магазинный склад в Ньюарке, где отец работал с тех пор, как он его помнил. «Тряпичный бизнес», как говорили в старину: отец продавал нижнее белье. Майрон легко представлял его молодым и черноволосым, с засученными рукавами, в светлом и просторном зале, где он энергично отдавал приказы подчиненным, а Элоиза, бессменная секретарша, приносила ему все, что нужно, даже раньше, чем он успевал попросить.
– Чувствую, слишком стар для этого, – продолжал отец. – Вот и выхожу из дела. Я говорил с Арти Бернстайном. Помнишь Арти?
Майрон с трудом кивнул.
– Та еще свинья, но он уже сто лет достает меня с покупкой. Предлагает, правда, пустяки, но я все равно соглашусь.
– Ты продаешь бизнес? – Майрон заморгал.
– Да. А твоя мать уходит из юридической фирмы.
– Не понимаю.
– Мы устали, Майрон. – Отец накрыл ладонью его ладонь.
Майрон почувствовал, как две гигантские клешни сжали его сердце.
– Кроме того, мы хотим купить местечко во Флориде.
– Во Флориде?
– Да.
– Вы переезжаете во Флориду?
Жизнь американских евреев по Майрону: вырос, женился, завел детей, переехал во Флориду, умер.
– Не совсем. Может, будем жить там какую-то часть года. Мы с матерью собираемся немного попутешествовать. – Отец помолчал. – Так что скорее всего продадим и дом.
Дом, который Майрон знал всю жизнь. Он молча уставился на стол. Взял маленький хлебец из корзинки и разорвал целлофановую оболочку.
– У тебя все нормально? – спросил отец.
– Да, – ответил Майрон.
Но это было не так. И он сам не понимал почему.