— Вот настанет лето, за грибами пойдем, — нежно сказал муж.
И Вера счастливо прижалась к Ивану, потому что впереди и правда лето, потом осень, зима… Карусель жизни не остановить. И Вера едет на этой карусели, поддерживаемая надежным Иваном. Она последний раз всхлипнула и послала к черту запонки и цветные носки.
— Просто мы разводимся, — резко сказала дочь.
Повисла пауза.
Старики молчали со скорбными лицами.
— Господи, как мне это надоело! — Надя зло посмотрела на родителей. — Ну что? Мне еще вас утешать? Вы всю жизнь вместе, вы даже представить себе не можете, как в жизни все не просто… как сложно… вы… вы будто всю жизнь в пионерском лагере прожили…
Старики устыженно молчали.
Надя ушла в комнату, а они продолжали нерешительно топтаться на пороге.
Первой не выдержала Вера Семеновна:
— Вань, как же это? Сделай хоть что-нибудь. Как же она одна-то? А детки? Как деток жалко… Господи, ну что же это? — И она тихо заплакала, стараясь, чтобы дочь не услышала.
— А что тут скажешь? — насупился Иван Петрович. — Чужой головы не приставишь, раз своей нет.
Но дочь то ли прислушивалась, то ли просто сообразила, что неспроста родители остались за порогом, сама вышла им навстречу.
— Чего стоим?
Она с раздражением осмотрела сморщенное в плаче лицо матери и протянула:
— А-а, понятно. Траур начинается? Как же вы меня бесите! Привыкли за ручку всю жизнь ходить! Вы можете понять своими старорежимными мозгами, что в жизни разное случается? Что на свете есть соблазны, страсти? Что люди иногда разводятся? Да что с вами говорить! У вас просто идеальный брак, один на тысячу, так практически не бывает.
— Случилось-то что?
— Муж мне изменил! Довольны? Прояснили ситуацию? — И Надя сорвалась с крика в плач.
Родители переглянулись. Вера Семеновна вытерла слезы, как будто беда уменьшилась в размере. Иван Петрович неопределенно крякнул.
— Что замолчали? Слов таких не знаете? Да! Изменил! Нужны подробности?
— Подробности не нужны, — жестко отбрил Иван Петрович.
Он обнял жену, поцеловал ее в мокрые глаза и по-хозяйски распорядился:
— Пойдем, мать, чай заваривать. Обмоем наш идеальный брак. Варенье-то еще осталось?
— Прошлогоднее только. В этом году совсем ягоды нет, долгоносик завязи побил, — засуетилась Вера Семеновна.
И родители ушли в дом.
Дочь присела на крыльцо. Она умирала от жалости к себе и завидовала родителям, которым досталась другая жизнь, в которой все было просто, как в букваре. Без соблазнов и страстей. Как в пионерском лагере.