Человек:
Возраст — около пятидесяти. Пять футов десять дюймов.
Глаза карие. Одежда как на рабочем из Франции, Швейцарии и Австрии. Курит трубку с каплевидным основанием и большой чашечкой — немецкого или австрийского типа. Подошва — правый ботинок, осанка — возможно, слегка хромает.
Ниша в стене:
Маленький придорожный алтарь или гробница. Фигурка — резьба по дереву, Мадонна с младенцем. Деталей не разглядеть, но возможно, это работа местного умельца (Бавария?).
Местонахождение:
Где-то в Германии, Швейцарии, Австрии. Район Савойи.
На заднем плане видны горные вершины, некоторые покрыты снегом".
Прежде чем положить трубку, я сказал:
— Я сообщу вам, если изменится адрес. Что у нас нового?
— Пришла кое-какая работа. Я поручила ее Фиску.
— Хорошо. — Фиск — бывший полицейский, который не раз помогал мне. — Это все?
— Нет. В конце месяца домой в отпуск приезжает Гарвальд.
Я улыбнулся. Гарвальд — это ее друг, тот, что летает в районе Суэцкого канала. Когда он приедет, Уилкинс будет для меня потеряна. И даже приказ короля не остановит ее.
— Не волнуйтесь. Если я задержусь, закройте контору и отдайте ключ Фиску. Передавайте привет Гарвальду. Скажите ему, что пора из вас наконец сделать настоящую женщину.
На другом конце фыркнули и повесили трубку.
Я поднялся из-за столика, стоящего у окна, за которым я сидел во время разговора, и пошел в ванную. Закрыв за собой дверь, я увидел Говарда Джонсона, сидящего на крышке унитаза. Он курил сигарету и ухмылялся, правда, совершенно беззлобно.
— И сколько времени ты уже здесь?
— Вот глупый вопрос.
Я подошел к умывальнику и, не спуская с Джонсона глаз, пустил воду, чтобы помыть руки.
— Как рука?
— Перелома не было, сильное растяжение. А сейчас она почти как новая. Интересно поговорил со своей Уилкинс?
— Да. Ее жених возвращается. Это значит, мне на время придется закрыть контору. — Я быстро помыл руки, шагнул к вешалке для полотенец и взял одно. Я ничего не мог поделать — у телефона лежали мои записки по поводу слайда. Я также ничем не мог помочь себе, потому что в левой руке Джонсон держал сигарету, а в правой — пистолет.
— Ну как, помылся, малыш? — спросил он.
— Конечно. — Я бросил полотенце на вешалку, и оно комком упало на пол.
— Хорошо, — сказал он. — Впрочем, не стоит волноваться.
Они еще не пришли к окончательному решению относительно Шпигеля. Мои инструкции ограничены.
— Я должен быть благодарен за эти маленькие уступки.
— Вот правильно. — Он шагнул ко мне. — Повернись.
Я повернулся. Вам ничего не удастся сделать против десяти пуль, если вы, например, сидите в узкой лодке. Он ударил меня по затылку, и я погас, точно высоковольтная лампочка, испустившая дух.