Кэтрин повернула ко мне голову, и я увидел, что ее глаза покрылись темно-фиолетовой дымкой.
— Идет? Что-нибудь да получится.
Она перевернулась на бок в мою сторону, похлопала рукой по спине, чтобы стряхнуть с лопаток песок, а затем придвинулась ко мне. Она подняла руки, и купальник соскользнул с ее груди.
Ее губы были рядом с моими, открытые и страстные, мои руки обнимали ее, и меня нисколько не волновало, что все, что она сказала, могло оказаться чистейшей ложью. Я знал лишь то, что хочу ее, и не важно, кто она, не важно, что ждало нас впереди. Я любил ее, и если слово «любовь» не подходило к этому, значит, верного слова вообще не существовало. Я прижимал к себе Кэтрин, чувствуя, что такая же жажда поднимается и в ней и что огонь, который горел под моими руками, когда я ласкал ее, сжигал и ее, когда она ласкала меня.
И вдруг где-то совсем рядом заорало радио, с треском разбив нашу идиллию на тысячи осколков.
Я выкину этого парня из головы
И пошлю его
Я перевернулся и сел. Всего в нескольких ярдах от нас по пляжу вышагивала не кто иная, как фрау Вальтер Шпигель. На ней была красная купальная шапочка, нейлоновый купальник цвета леопардовой шкуры, а ее руки и ноги казались вылепленными из теста. Она аккуратно поставила приемник на самый край берега и вошла в воду. А затем, отойдя на несколько ярдов, повернулась в нашу сторону, слегка присев, и плеснула воды себе на плечи. Потом она ухнула и пару раз дружески помахала нам рукой. Если бы у меня было ружье, я бы охотно застрелил ее и оставил на съедение жукам.
Глава 9
Зигфрид упражняется
Время истекло. Фрау Шпигель с плеском барахталась на мелководье. Держа Кэтрин за руку, я выкурил четыре сигареты. Транзистор орал старые затасканные песенки и такую же старую затасканную музыку, и все волшебство растворилось в кристально-чистом воздухе. Где-то в отеле «Мелита» начала ворочаться в постели миссис Вадарчи, пробуждаясь от своей сиесты с пересохшими со сна губами и набухшими веками.
Кэтрин пора было возвращаться.
Мы сели в каноэ, и я с трудом удержался от искушения скинуть транзистор в воду, а затем, когда мы прошли мимо фрау Шпигель, от того, чтобы треснуть ее веслом по голове. Кэтрин осипшим голосом сказала:
— Не думай об этом, милый. У нас все с тобой будет в другой раз.
Я навалился на весла, выплескивая бессильную ярость.
Когда мы подошли к острову, Кэтрин повернулась и поцеловала меня, отчего лодка резко качнулась, вылезла из нее и произнесла:
— Ну что, мы возьмемся за это дело? И всегда будем честны друг с другом?
Я кивнул.
— И значит, все важно? Любая мелочь?
— Да.
Она сунула руку в карман платья, вынула оттуда клочок бумаги и подала мне.
— Что это? — Я стал разворачивать его.
— Я списала текст телеграммы, которую получила миссис Вадарчи, пока мы были в Дубровнике. Может, это пригодится. — И Кэтрин пошла по тропинке, которая вела к отелю.
Я смотрел на ее длинные загорелые ноги, мелькающие на фоне склона, и мелькающее пятно платья, пока она не скрылась из виду. Затем взглянул на текст телеграммы.
«Люка Помина. Встретимся, как договорились. Комира».
Внизу рукой Кэтрин было приписано:
«Послано в Германию из Афин».
Я зажег спичку, сжег записку, а пепел выкинул за борт. На лодке обошел вокруг острова и пристал к берегу возле навеса, под которым располагался электрогенератор. Названия «Помина» и «Комира» не говорили мне ни о чем, но вот «Люка» показалось мне знакомым.
За столиком администрации сидела пожилая женщина — она выписывала счета. Я остановился и купил пару открыток с фотографиями, а затем спросил, нет ли у них плана острова. Она долго рылась в шкафу и наконец извлекла оттуда туристскую карту, которая выглядела так, словно кто-то заворачивал в нее сандвичи. Я взял карту с собой в комнату и плюхнулся с ней на кровать.
Млет представлял собой длинный узкий остров, простирающийся примерно с юго-запада к северо-западу. На нем располагалось всего несколько деревень, а большая часть острова была обозначена как «национальный парк». В берег северо-западной оконечности вдавался большой морской рукав, узким перешейком соединяющийся с Большим озером, тем самым озером с отровком, на котором располагался отель. На западе оно соединялось с другим, меньшим озером — Малым озером.
Это озеро отделялось от моря лишь узкой полоской суши. На карте, рядом с маленькой бухтой, огороженной несколькими островками, не примыкающими к берегу, стояло слово «Помина». Полач — место, куда нас привез пароход, располагалось на северном берегу острова, а перед ним было написано слово «Люка». Очевидно, подумал я, Люка — это название гавани или порта. У Федора об этом ничего не было.