Стручки дрока трещали, цикады звенели, солнце сверкало, а воздух был полон запахами сосны, ракитника, земляничных деревьев и чабреца. Высоко над головой лениво парила пара канюков, а где-то вдали, несомненно, предавались сиесте мангусты. Это был самый подходящий день для того, чтобы покатать девушку на лодке. Становилось все жарче, и Кэтрин расстегнула платье, а затем и вовсе сняла его. Она была в зеленом купальнике.
Я увидел небольшой пляжик, над которым нависали ветви сосен и тамарисков, и пристал к нему. Мы прошли по песку и плюхнулись в тени скал. Я зажег одну сигарету ей, а вторую — для себя и строго сказал себе, что сначала — дело и только потом — удовольствие. Кэтрин, должно быть, думала так же. Она подтянула ноги, уперла подбородок в колено и серьезно посмотрела на меня сквозь свисающие пряди распущенных волос.
Казалось, что каждая линия ее тела говорила о том, что любое дело пустая трата времени, но я не уступил.
— Ты когда-нибудь слышала о человеке по имени Малакод?
— Нет.
Я воспротивился искушению попытаться решить, лжет она или нет. Это было бы слишком сложно. Я просто задавал вопросы и получал ответы. А правильные выберу потом.
— Стебелсон работает на него. А теперь и я.
— А чем ты занимаешься?
— Слежу за тобой. Или, если быть более точным, за миссис Вадарчи.
— Зачем?
Мне не понравилось, что она так ловко начала задавать вопросы, но это было не важно.
— Не знаю. Мне лишь приказали следить за миссис Вадарчи и сообщать Малакоду о ее передвижениях. Ты не знаешь, где конечная цель ее путешествия?
— Нет.
— Она интересует массу других людей.
— Людей из правительства?
Я улыбнулся:
— Неплохо сказано. Но с чего ты взяла?
— Кто-то обыскал наши комнаты в Париже. Ничего не пропало, значит, это был необычный вор, верно?
— Правильно мыслишь. А теперь давай вернемся к тебе и миссис Вадарчи. Она познакомилась с тобой в магазине, ты ей понравилась, и она предложила тебе работу: стать ее компаньонкой и секретарем, так?
— Да.
— А прежде ты никогда с ней не встречалась?
— Нет.
— Но хорошая секретарша обязательно сообщила бы хозяйке, что за ней следят. Почему ты этого не делаешь? Точнее, почему ты всячески стараешься сделать так, чтобы помочь мне следить за тобой?
Она глубоко затянулась и тоненькой струйкой выпустила дым, так что он, словно вуалью, окутал ей лицо, затем зарыла в песок палец ноги.
— Почему? По двум причинам. Во-первых, личная. Ты мне очень нравишься. Мне нравятся твои глаза и твой взгляд. Мне нравится все, что ты делаешь. Мне нравится, когда ты ласкаешь и целуешь меня. Мне все в тебе нравится. Поэтому здорово, когда ты рядом со мной. — Она протянула руку и легко коснулась моей голой ноги. В этот момент наш серьезный разговор дал трещину.
— Ну, это личная причина, — сказал я. — А вторая?
— Она, возможно, тоже личная. Вот ты смотришь на меня, и что ты видишь? Красивое тело, достаточно красивое, чтобы хотеть затащить его в постель? Это все, что нужно мужчинам.
Ну а я хочу большего. Поэтому я, бедная девушка, работаю на себя, чтобы иметь все это. И миссис Вадарчи может посоветовать, что нужно для этого делать.
— Она тебе так и сказала?
— Примерно. Она много болтает, но иногда проскакивают довольно важные вещи.