— И приходится быть осмотрительным.
— Осмотрительным?
— Да.
Она протянула мне открытую пачку сигарет, и когда я взял одну, в ее руке появилась зажигалка.
— Я полагаю, вы навели справки о герре Малакоде?
— Да, узнал, что мог. Его кредиты весьма высоки.
Она не улыбнулась.
— Он очень хороший человек. Ну а обо мне?
— Что?
— Обо мне вы наводили справки? Это было бы логично с вашей стороны.
— Нет, конечно, — соврал я.
Она зажгла сигарету и без всяких эмоций произнесла:
— Очень мило, что вы лжете. В этом нет необходимости, но я ценю.
Я не знал, что на это ответить, и принялся постукивать по своему ситечку, а она сказала:
— Не стоит так делать.
Опять маленький мальчик, доставляющий беспокойство.
— Во время туристического сезона, — произнес я, продолжая постукивать, — вы можете услышать, как англичане делают это в любом уголке Франции.
Но она не улыбнулась моей шутке. Кажется, в тот момент я дал себе слово, что если в последующие пять дней не увижу ее улыбки, то пожертвую десять фунтов какой-нибудь благотворительной организации.
— Хотите ликеру? — спросила Веритэ.
— Нет, спасибо.
— А виски с содовой?
— Ну, пожалуй.
Она встала и направилась к буфету. Стоя спиной ко мне, Веритэ спросила:
— У вас есть оружие?
Было нелегко следовать за ходом ее мысли.
— Да.
— Будет лучше, если вы отдадите мне пистолет до того, как мы сядем на самолет. Мне пронести его через таможню намного легче, чем вам.
— Если вы настаиваете.
А сам подумал о том, что женщине ее комплекции довольно трудно спрятать пистолет в поясе так, чтобы его не заметили.
Я чуть было не сказал это вслух, но вспомнил, что улыбки ее все равно не увижу. Я начинал чувствовать себя как-то неуверенно. И эта неуверенность окрепла, когда я прощался с ней.