— Да. Веритэ, — ответил я. — В коробке со старыми записями лежат вырезки статей с кричащими заголовками. Или мне это приснилось?
— Сейчас вы, по-моему, должны были бы спать.
Я не стал спорить и дал ей номер телефона, по которому она должна была перезвонить мне, а затем приготовил кофе и сварил пару яиц. Я принялся за кофе, пытаясь навести некоторый порядок во всем том, что мне было известно. Малакод хочет, чтобы я следил за Кэтрин и в конце концов сообщил ему, где остановится миссис Вадарчи. Сатклифф хочет того же. Двое неизвестных напали на меня в Лондоне, и еще один парнишка навестил меня ночью, и всех их интересовало то же самое. А человеком, связанным с миссис Вадарчи, — ярким, словно воздушный змей, на которого невозможно не обратить внимания, — была Кэтрин. Стебелсон сказал, что миссис Вадарчи собирается использовать Кэтрин. Но с какой целью? Чтобы заставить Кэтрин расколоться, мне придется основательно потрясти ее. Это будет нелегко, но, очевидно, дело того стоит. Если кто-то использует кого-то, надеясь таким образом чего-то добиться, то почему я не могу включиться в игру, независимо от того, что там говорил Сатклифф насчет людей, чересчур туго набивающих свои бумажники.
Я прождал до половины десятого, а затем позвонил на Бальзака, 35-30, попросив к телефону Кэтрин. Ее голос показался мне сонным и сердитым и стал еще более сердитым, когда она поняла, что звоню я.
— Позвони попозже, — сказала Кэтрин, и я услышал, как она зевнула.
— Я хочу увидеть тебя сегодня.
— Позвони позже.
— В семь часов вечера, — сказал я. — На северной оконечности моста Сольферино.
— Нет.
— В таком случае я приду в отель.
— Ты все равно меня не увидишь.
— Тебе придется выйти. Я скажу, что я из министерства здравоохранения и хотел бы взглянуть на сертификат, позволяющий тебе заниматься массажем. Мост Сольферино. Семь часов.
— Ну ладно.
— Умница.
— А как я узнаю, что я на северной оконечности?
— Посмотришь на реку. Если она будет течь справа налево, значит, ты не там. Перейдешь на другую сторону.
— Боже мой, какие сложности. Я встану на середине. И буду ждать две минуты.
Кэтрин повесила трубку. Я представил себе, как она снова ложится в кровать, и не сразу смог отогнать от себя эту картинку.
Пришел Казалис — он открыл дверь своим ключом и радостно сказал:
— Доброе утро, «мамаша Джамбо». Хорошо спалось?
— Да, за исключением одного часа. У меня был гость. Ключ от этой квартиры достать нетрудно, несмотря на твои уверения.
— Не принимай близко к сердцу. Жизнь вся из этого состоит. — Он налил себе остатки кофе в чашку, на четверть наполненную сахаром, и, поглотив за один присест полчашки, крякнул от удовольствия:
— Восхитительно. Ты знаешь толк в кофе.
— Он назвался Говардом Джонсоном или как-то в этом роде.
Пытался склонить меня к работе на американскую разведку и гарантировал хороший заработок.
— Молодой пижон? Похож на полузащитника из университетской команды и ведет себя так искренне, будто его воспитывали на Урале?
— Да, точно.
— Старина Говард. Про него можно сказать — из молодых, да ранний. С детства стремился быть первым во всем, но когда у него начал ломаться голос и появились прочие признаки половой зрелости, он выдохся. Но они продолжают тратить на него уйму денег и надеются, что в один прекрасный день он снова окажется на высоте. Ну а что с Малакодом?
— Может быть, ты что-то о нем знаешь? Он нанял меня. Но не ответил ни на один мой вопрос.
— Доверяет тебе.