Не знаю даже почему. Все в нем было безупречно. Но возможно, слишком безупречно, как у ребят из всех спецслужб восточнее Рейна, когда они говорят себе, что ни в чем не должны ошибаться. На нем был легкий шелковый пиджак, модные коричневые брюки и огромные, тщательно отполированные ботинки с толстыми подошвами и золотая булавка для галстука, украшенная монограммой «Г.Дж.».
— Не возражаешь, если я закурю? — спросил он и потянулся рукой к карману пиджака.
Я предупреждающе поднял пистолет, и он замер. Я бросил ему коробку спичек и сигареты, которые лежали рядом на столе.
— Какая забота. Мне такие нравятся. — Он зажег сигарету.
— Ближе к делу. Не люблю, когда меня будят посреди ночи.
Какое-то время он молчал, но нельзя сказать, чтобы вел себя тихо. Он беспокойно постукивал каблуками:
— Ну ладно, дружище, скажу тебе прямо. Ты ведь занимаешься этим ради денег?
— Да.
— Мы знаем, что ты ведешь слежку для Лондона. А тебе известно, что в цепочке, связывающей Вашингтон и Лондон, есть брешь? Конечно, тебе это известно. Разные политические мотивы, подозрительность начальства постоянно доставляют какие-то неприятности. Мы просто хотим включить тебя в платежную ведомость. Мы оба работаем на одних и тех же людей. И в двойной страховке нет ничего плохого. Конечно, в строго конфиденциальном порядке. А ты получишь толстуюпачку денег.
— Ты мог бы изложить все это в письме, вместо того чтобы прерывать мой сон.
— Думаешь? Нет. Первое правило: проверь у человека реакцию, рефлексы и давление. Ты превосходно справился со мной.
Я знал, что ты не спишь и тем не менее тебе удалось сбить меня с ног. Мне следовало подумать о подушке. Итак, каков твой ответ?
Я встал и отступил назад, чтобы освободить ему путь к выходу.
— Скажу коротко — нет. А если чуть подлиннее — то категорически нет. И что заставляет людей думать, будто я страдаю комплексом Иуды?
— Деньги, — ответил он. — Симпатичные доллары, малыш.
Чем дольше я с ним разговаривал, тем меньше мне нравился его американский акцент. Я указал кивком на дверь.
— Спокойной ночи, Джонсон.
Он не стал спорить.
— Ладно, — сказал он. — Но ты проиграл. — Подойдя к: двери, добавил:
— Мой пистолет у тебя?
— Я оставлю его для коллекции. А когда отойду от дел, подарю его музею в Южном Кенсингтоне. Ну а чтобы меня не обвинили во взломе этой квартиры, я бы хотел получить обратно ключ, с помощью которого ты проник сюда.
Я протянул левую руку, в правой держа пистолет. Недолго поколебавшись, он сунул руку в карман и бросил ключ.
Я придержал дверь, слушая, как он спускается вниз по лестнице. В окно увидел, как он переходил улицу. Затем снова лег.
Симпатичные доллары. Конечно, мне бы заплатили долларами.
Но почему-то я был уверен, что там, где велась вся эта бухгалтерия, расчет производился в рублях. Милый малыш!
Глава 6
«Vous vous amusez, no?»[23]
На следующий день рано утром я позвонил Уилкинс в Гринвич. Было полвосьмого, и к телефону подошел ее отец. Он зарычал в трубку, точно офицер, которого разбудил диспетчер и сообщил, что склад номер
Два охвачен огнем. Он громко позвал Уилкинс, и, пока она снимала бигуди или занималась чем-то еще, что, по ее мнению, стоило сделать, чтобы подойти к телефону в приличном виде, старик рассказал мне о двух скачках, происходивших в тот день в Лонкампе, и дал прогноз погоды для Лондона.
Наконец Уилкинс взяла трубку: я понял, что она еще не проснулась до конца и рассержена столь ранним звонком. Я попросил ее раздобыть информацию относительно Авраама Малакода и позвонить мне как можно быстрее, а также, если удастся (впрочем, меня это беспокоило куда меньше), найти материал на Латур-Мезмин.
— Женщина?
[23] Развлекаетесь? (фр.)