– Да. Он мне говорил.
– Когда?
– В день своей смерти.
– В какое время?
– Около четырех утра. Он позвонил мне и предложил поболтать.
– В такой час?…
– Гарри не видел в этом ничего особенного. Если он не мог заснуть, то звонил мне. И мы болтали. В тот раз он просто сказал, что не доверяет Ведомству, а потому решил спрятать бумаги от греха подальше.
– Но не сказал, куда?
– Нет.
– По-моему, вы не совсем честно ответили на мой вопрос.
– Каждый имеет право отвечать так, как считает нужным. – Это было сказано любезно, однако в словах Прингла впервые послышались сила и твердость, вызванные зарождающейся неприязнью.
Гримстер решил сделать вид, что не заметил этого. Он спросил:
– Вы были с Гарри, когда его лишили водительских прав?
– Да.
– Это случилось между Лутоном и Лейтоном, не так ли?
– Да.
– Что вы оба там делали?
– Гарри остался у меня на выходные. Тогда мои дела шли плохо; я еще не купил этот магазин, а работал в фирме по строительству дорог в Блэкли. – Он замолчал, отхлебнув из кружки с нарисованной стаей фламинго. – Мистер Гримстер, почему бы вам не перейти прямо к цели вашего визита?
– А вы о ней догадались?
– Конечно. Вам хочется узнать, кому я продал договор Гарри, сколько получил за него и прочее.
– Допустим. Так кому вы его продали?
– Это мое дело.
– Сколько вы за него получили?
– К счастью, очень много. Больше, гораздо больше, чем задолжал мне Гарри.
– Что вы еще продали?
– Больше ничего.
– Мистер Прингл, давайте рассуждать здраво. Пока мы беседуем, как культурные люди. Я спрашиваю, вы отвечаете. Но если вы откажетесь рассказать то, что знаете, мне придется отвезти вас туда, где вас заставят отвечать. Уверяю, наши методы не отличаются гуманностью.
– Знаю, знаю. Копаясь в дерьме, нельзя не замарать руки.
– Вы заговорили, как Диллинг.
– Верно. Поэтому он и спрятал бумаги.