– Вы сознаете, что я не желаю обижать или пугать вас, не так ли?
– Да, Джонни.
– Или заставить вас говорить или делать что-нибудь против вашей воли?
– Да, Джонни.
– Вы помните, что вчера, указав на птицу, я назвал ее красноголовым корольком.
– Да, Джонни.
– Вы помните, что на мгновение слово «королек» вам о чем-то напомнило?
– Да, Джонни.
– Вы можете сказать, о чем? Может быть, это связано с Гарри?
Лили бесстрастно ответила:
– Да, с Гарри. Однажды на вилле…
– Он упомянул о корольке?
– Да. Я спускалась из спальни, а он стоял у телефона. Я не вслушивалась, но, по-моему, он говорил с кем-то о корольке.
– Почему вы запомнили это?
– Не знаю. Наверно, потому, что слово редкое.
– Вы пытались выведать у Гарри его смысл?
– Нет. Он увидел меня на лестнице и помахал, чтобы я проходила. Я и пошла обратно наверх.
– И до вчерашнего дня забыли об этом?
– Да, Джонни.
– Но вчера почти вспомнили, так?
– Наверное, Джонни.
Не зная ни пределов собственной власти, ни ее продолжительности, а потому не желая долго держать Лили под гипнозом, Гримстер спросил:
– Вы знаете, с кем он разговаривал?
– Нет, не знаю.
– Хорошо, Лили. Сейчас я разрешу вам проснуться, вы встанете и забудете весь наш разговор. Поняли?
– Да, Джонни.
– Но попрошу вас после пробуждения кое-что для меня сделать. Сразу же, как только проснетесь. Ясно?
– Да, Джонни.
Когда Лили согласилась, Гримстер засомневался, имеет ли на это право, и решил, что имеет: необходимо же было как-то узнать, насколько она подчиняется его воле.
И еще: Гримстер вынужден был признаться самому себе, что внезапный успех чуть-чуть вскружил ему голову. На мгновение он вспомнил, как они с Гаррисоном хохотали до слез, глядя на «заколдованных» кур, и усомнился во всем… Однако в гипнозе, для тех, кто изучал и практиковал его, – не было ничего необычного. Придется согласиться с этим и Гримстеру.