Джон вышел во двор, Миетус и Моци последовали за ним.
У дверей стоял часовой. Моци пропустил Джона вперед, Миетус вошел за ними, закрыл за собой дверь и остановился, вскинув автомат.
Сэр Джордж, стоя у окна, смотрел на Мору. Когда они вошли, он обернулся, увидел бинты на шее Джона и проговорил:
– С вами все в порядке, Ричмонд?
– Да, сэр.
– Похоже, у нас неприятности. Не так ли?
– Боюсь, что так, сэр.
Полковник Моци сделал шаг вперед:
– Мы выезжаем через полчаса. «Данун» будет стоять на якоре до полудня, к тому времени мы окажемся уже за многие мили отсюда. Думаю, нет необходимости напоминать, что любая оплошность с вашей стороны может вызвать плачевные последствия.
– Да, да, конечно!… – согласился сэр Джордж. – Мы это знаем. – Он произносил слова с раздражением, и Джон почувствовал, что сэр Джордж, так же как и он сам, беспокоится не о себе.
Губернатор подошел к Джону, отечески похлопал его по плечу и, глядя в лицо Моци, проговорил:
– Никто не собирается делать глупости. Мы больше не хотим смертей.
Моци достал мундштук и вставил в него сигарету. Одобрительно кивнув, он проговорил:
– Я вижу, вы здравомыслящий человек, сэр Джордж. Постараюсь сделать ваше пребывание в Кирении по возможности более комфортным.
– Мне на это наплевать, Моци. Очень может статься, что ваше собственное пребывание в Кирении окажется далеко не комфортным. Не обольщайтесь, будто все карты в ваших руках.
Это далеко не так.
– Что вы имеете в виду? – Моци, нахмурившись, вынул изо рта мундштук.
– Полагаю, сэр, – вмешался Джон, догадавшись, что собирается сказать сэр Джордж, – было бы разумнее…
– Чепуха! – перебил его губернатор. – Пусть подергается. – И он, будто не замечая полковника, мотнул головой в его сторону, высунув ее из плеч, словно старая неказистая черепаха.
Джон понял, что старик зол и что гибель Грейсона и двоих солдат настроили его на воинственный лад. А сэр Джордж тем временем продолжал:
– Видите ли, Моци, майор Ричмонд учился в Оксфорде вместе с Хадидом Шебиром, причем знал его довольно неплохо. Так случилось, что несколько дней назад вечером он заглянул к нему в комнату в Колокольной башне и застал его спящим без одежды, поверх одеяла… Ваш Хадид Шебир – не настоящий. У настоящего было родимое пятно на животе, а у этого нет. Мое правительство, Моци, уже информировано об этом, так что, когда власти узнают, что вы с Хадидом Шебиром везете меня в Кирению, оно распространит информацию о том, что Киренийской национальной армией управляет подставное лицо, причем уже несколько лет…
Джон посмотрел на Моци – тот снисходительно улыбался.
Ох, лучше было бы старику помолчать, он только все испортил своим выступлением.
Очень спокойно Моци проговорил:
– Вы, сэр Джордж, не учли одного обстоятельства – Хадид Шебир уже не вернется в Кирению. Во всяком случае, живым.
– Так он мертв?!
– Да, сэр Джордж. Майор Ричмонд сейчас расскажет вам, как он погиб. Мы повезем с собой его тело. А большего нам и не нужно. Он будет похоронен с почестями, и все фальшивые истории, состряпанные вашим правительством, будут восприняты моим народом как гнусная ложь большого государства, захлебнувшегося от обиды и унижения, в которое мы его повергли своим побегом отсюда. Никто не поверит ни вам, ни вашему правительству, а тело Хадида никогда не подвергнется экспертизе.
– Как это понимать, Ричмонд? – Сэр Джордж в недоумении посмотрел на Джона.
– Хадид мертв, сэр. Полковник Моци утверждает, что его застрелил я, но я не делал ничего подобного. Думаю, полковник Моци убил его сам. Скорее всего он давно ждал подходящего момента, так как сам намеревается сделаться вождем Кирении…
– Да, это так, – спокойно подтвердил Моци. – Я стану новым вождем, а память о Хадиде и его мученической судьбе станет грозным оружием в моих руках, руках его преемника. Что бы вы ни говорили, вам не поверят. Вы будете похожи на ту лису, которая, не достав винограда, вещала, что он кислый… – Он помолчал, окинув всех победоносным взглядом. У дверей скрипнула половица – это переминался с ноги на ногу Миетус. Моци же никак не мог остановиться: