– Старший по караулу, часовой у Колокольной башни и адъютант сэра Джорджа Кейтора.
Лицо Джона помрачнело, скулы напряглись.
– С сэром Джорджем все в порядке?
Моци кивнул:
– Он взят в заложники и сейчас находится в столовой. Остальные ваши люди заперты в казарме. И не надо считать это своим позором, майор. Неожиданности напора трудно было что-либо противопоставить.
– Что сейчас требуется от меня?
– Вы отправитесь на «Данун» и поговорите с капитаном.
Пусть соберет команду и стоит на якоре до полудня. А вы конечно же вернетесь сюда.
– Орудия «Дануна» способны сровнять крепость с землей.
– Верно. – Моци чуть отступил в сторону, освобождая Джону проход к двери. – Только знайте: при первом же залпе я перестреляю всех ваших людей, при втором та же участь постигнет вас и сэра Джорджа. Поэтому имейте в виду: я не шучу. Если не верите, поднимитесь на галерею и убедитесь собственными глазами.
Джон вышел из своей комнаты и миновал коридор; Моци следовал за ним; чуть позади, не отставая, тихонько шаркал ногами Абу.
Наверху через изрешеченную пулями дверь пробивались лучи света. Поднимаясь по лестнице, Джон ощущал под ногами бесчисленные щепки и осколки камней.
Когда он вышел на галерею, солнце уже ярко светило, утренний воздух был свеж и прохладен. В нескольких ярдах от двери лежало тело Хадида Шебира, и Джон замер на месте, не в силах оторвать взгляда от этого зрелища.
За спиной он услышал спокойный голос Моци:
– Как видите, майор, я тоже понес потери. И очень серьезные. Хадид Шебир мертв. Но теперь это не имеет значения. Он все равно вернется в Кирению в ореоле славы. И сэр Джордж поедет с нами.
Не оборачиваясь, Джон спросил:
– Как был убит Хадид Шебир?
Моци подошел ближе:
– И вы еще спрашиваете?! Вы сразили его своим первым выстрелом!
Джон оторвал взгляд от тела киренийца и посмотрел на Моци:
– Вы же знаете, полковник, что это ложь. Моя первая и единственная пуля пролетела мимо и ударилась о парапет.
Моци пожал плечами:
– Вы в этом уверены? А Абу видел, как ваша пуля угодила в Хадида, да и я могу подтвердить это.
Джон посмотрел на дуло пистолета, направленного на него Моци. Это был немецкий маузер, у него-то самого был всего-навсего служебный пистолет 38-го калибра. Джон ничего не ответил, прекрасно понимая, что произошло и что стоит за всем этим, – Моци явно собирается стать новым киренийским вождем, но ему не обойтись без мученической славы Хадида… Ричмонд посмотрел Моци в глаза и спокойно проговорил:
– Не сомневаюсь, что вы заберете его с собой в Кирению и что никто никогда не докажет, что пуля в его теле выпущена из вашего оружия. Только думаю, вашему народу вряд ли придется по душе искусственно сфабрикованный образ мученика.
Моци улыбнулся и, махнув в сторону крепостного двора, проговорил:
– Можете взять джип, майор. Не сомневаюсь, что вы вернетесь, однако должен напомнить: если вы поддадитесь соблазну и вздумайте остаться, я расстреляю троих ваших солдат.
Джон зашагал вдоль парапета к лестнице. Дойдя до нее, он увидел Мэрион Шебир и остановился. Глаза их на мгновение встретились: ее взгляд олицетворял усталость и душевное страдание. Он понимал, что ей хочется закрыть глаза, чтобы не видеть ничего вокруг, но словно какая-то сила не давала ей сделать этого, заставляя смотреть на все происходящее. Без всякой горечи, но чувствуя небывалое смятение в душе, Джон подумал: женщина, которую я люблю и которая любит меня, все еще продолжает оставаться по ту сторону противостояния.
Не обращая внимания на Моци, следовавшего за ним по пятам, он спросил:
– Вы знали, что это должно произойти?