– Плевать на всех! Поцелуй меня!
Он страстно привлек ее к себе, и когда снова отпустил, она, улыбаясь, отступила и проговорила:
– А теперь у меня для тебя маленький сюрприз.
– Надеюсь, приятный?
– Я вовсе не намерена скучать без тебя целых три дня и еду на Мору вместе с вами.
– Ах ты маленькая плутовка! Ты обманом выманила у меня этот поцелуй! Значит, ты уговорила отца?
– Да. И буду ночевать на «Дануне». В крепости не хватает комнат, и к тому же она считает, что это было бы не совсем удобно. Зато днем, мой любимый, мы сможем видеться.
– А Тедди?
– Ворчал, конечно. Терпеть не может женщин на борту.
Только ему все равно пришлось уступить.
Нил взял ее за руку:
– Тебе лучше поторопиться. Я слышу шаги сэра Джорджа.
Через пять минут вместе с сэром Джорджем Кейтором они уже ехали в машине. Сэр Джордж был в превосходном настроении. Ему нравилось совершать путешествия, а Мора была таким местом, где ему всегда хотелось остаться подольше. Он чувствовал, что этот остров представляет собою неизведанное поле для исследований флоры и фауны с точки зрения связи между материками. И на этот раз он надеялся раздобыть несколько образцов для своей коллекции, к примеру, редкой бесхвостой ящерицы, обитающей на Море. Такие же ящерицы, по его предположению, должны были водиться в Вест-Индии. Кроме того, на склонах Ла-Кальдеры встречается интересная разновидность фризии, имеющая более мощную корневую систему, чем ее европейские собратья.
– Ты положил мой фотоаппарат, Нил?
– Да, сэр.
– Вот и отлично.
Надо будет пофотографировать. А может быть, он даже напишет статью для журнала, издаваемого Королевским садоводческим обществом. Он с удовольствием вдыхал теплый утренний воздух, в котором по-прежнему стоял неистребимый запах трески. Дафни выглядит превосходно, у нее на редкость цветущий вид. Давно он не видел ее такой. Вчера они играли в гольф, и Дафни была как никогда подвижна… А эта зелень… Сэр Джордж обвел взглядом склоны Крепостного холма – растения давно истосковались по влаге. Надо бы, конечно, установить резервуар для полива. Правда, дороговато обойдется…
– А что репортеры? – поинтересовался сэр Джордж.
– Ждут на борту судна, сэр.
– Придется разрешить им осмотреть крепость. Правда, я получил строгие директивы не позволять им брать интервью у наших подопечных… Надо полагать, больше всех их визиту обрадуется Ричмонд. Кстати, его подкрепление прибывает завтра, насколько я понял?
– Да, сэр.
– Хорошо бы, если бы прислали лейтенанта. Ричмонду там явно недостает второго офицера.
И сэр Джордж замурлыкал себе под нос какую-то песенку.
Нил улыбнулся. Старик явно пребывает в прекрасном расположений духа. Нил попытался представить себе его реакцию, когда он узнает, что вслед за Нилом в Англию поедет и Дафни, чтобы добиться развода с Берроузом…, чтобы потом выйти замуж за него, Нила. Скорее всего он бы взвился до потолка. Нил нахмурился. Да, Дафни нужно будет как следует постараться все уладить со стариком. Господи, хоть бы все прошло удачно! Разумеется, они с Дафни полны решимости и ничто не сможет остановить их, но сэр Джордж мог бы при желании основательно подпортить ему политическую карьеру. Если Дафни не удастся все уладить, сэр Джордж может разрушить все его планы.
И что тогда? Любопытно, однако, как за последнее время сместились акценты. Сейчас больше всего на свете ему нужна эта женщина… Э-э, Грейсон, старина, да ты меняешься на глазах.
Кто бы мог подумать, что ты все способен отдать за любовь женщины? Тебя не узнать, старина Грейсон… Он откинулся на сиденье и бросил взгляд на Дафни. Она поймала его и украдкой улыбнулась ему… Дафни…, милая Дафни…
С капитанского мостика Тедди Берроуз наблюдал за машиной губернатора, подъехавшей к причалу. Он действительно ворчал, узнав, что Дафни удалось уговорить отца взять ее с собой. Правда, ворчал он просто так, скорее для порядка.
От былой уверенности, пришедшей к нему вчера во время игры, не осталось и следа. Утром вернулись все его сомнения, теперь возросшие с новой силой после внезапного решения Дафни ехать на Мору. Почему она приняла такое решение? Не может расстаться с Грейсоном или это очередной ее каприз?
Кто знает? Тут можно предполагать все, что угодно. Он до посинения будет уговаривать себя сохранять здравый смысл, но разве от этого становится легче?
Будучи человеком честным и прямолинейным, Берроуз чувствовал, что не обретет покоя, пока не доберется до сути и не поставит Дафни перед фактом, посвятив ее в свои сомнения. Но как? Как сделать это, располагая всего лишь каким-то грязным, лживым письмом? И как она должна будет к нему отнестись?