Король-Солнце Людовик XIV и его прекрасные дамы: читать начало книги онлайн

Его неудовольствие еще больше возросло от появления в окружении Марии новых гостей из Франции. Как уже упоминалось, у Марии были очень хорошие отношения с братом короля, герцогом Филиппом Орлеанским, которые сохранились и после ее замужества. Они поддерживали оживленную переписку, обменивались подарками, и, когда любовник герцога, знаменитый красавчик шевалье де Лоррен, впал в немилость у короля, Филипп отправил его вместе с братом Марсаном в Рим, под крылышко княгини Колонна. Вскоре к ним присоединилась сестра княгини Гортензия, сбежавшая в Италию от терзавшего ее своей неумеренной ревностью мужа, не совсем психически здорового человека. Славившаяся красотой Гортензия открыто сожительствовала со своим конюшим и вообще решительно вступила на путь куртизанки высокого полета. Выходки этой компании настолько разъярили супруга Марии, что он уже в открытую угрожал жене. Когда с Марией летом 1672 года случился странный внезапный приступ желудочных колик, она расценила это как попытку мужа отравить ее. Кстати, в истории семьи Колонна подозрительная смерть жен не была редкостью, один из предков Лоренцо уморил супругу голодом по какому-то необоснованному обвинению.

И Мария вместе с Гортензией сбежала во Францию, захватив с собой всего семьсот пистолей и столь дорогое ее сердцу жемчужное ожерелье. Шевалье де Лоррен поддерживал в ней веру в то, что при французском дворе она по-прежнему желанная гостья. Действительно, Людовик отдал распоряжение выписать ей паспорт, но это был уже не тот влюбленный молодой человек, который заплакал в скромной комнате в Бруаже, где страдала в изгнании его возлюбленная. Теперь он делил свою жизнь между тремя женщинами, королевой, мадемуазель де Лавальер, еще не получившей окончательную отставку, и маркизой де Монтеспан, уже полновластно царствовавшей при дворе. Опасаясь появления Марии при дворе (а ну как вспыхнет былая страсть?), королева объединилась с Мадам де Монтеспан, всеми силами стараясь предотвратить ее приезд в Париж. Одновременно возвращения жены потребовал князь Колонна, подкрепив свои претензии письмом от папы. Перед таким напором трудно было устоять даже Людовику с его абсолютистскими устремлениями, и король запретил Марии появляться в Париже.

И начались странствия, или, вернее сказать, метания Марии по европейским королевствам, череда переездов, отдохновений во дворцах дружески расположенных к ней людей, заключений по требованию неумолимого супруга в монастырях, мало чем отличавшихся от тюрем. В попытке выяснить, почему ее жизнь складывается таким роковым образом, она занялась астрологией и даже написала и издала трехтомный труд на эту тему, к великому сожалению историков, не дошедший до наших дней. Несчастья не переставали преследовать ее. Трагикомическая супружеская свара князей Колонна прогремела на всю Европу, тем более что подавляющее большинство считало виновной стороной Марию. Для своего оправдания она в 1677 году опубликовала мемуары (так же поступила и ее сестра Гортензия). Казалось, этот бег должен был прекратиться с кончиной князя в 1689 году, когда тот на смертном одре раскаялся в своей разгульной жизни. Лоренцо Колонна призвал к себе троих сыновей и настоятельно пытался внушить им любить и уважать свою мать, в отношении которой признал свою несправедливость. Этот наказ детям был упомянут и в завещании.

Получив долгожданную свободу, Мария не прекратила переезжать с места на место, но это уже не было прежним лихорадочным метанием. Один из ее сыновей стал кардиналом, двое обзавелись семьями, у нее появились внуки. Княгиня Колонна скоропостижно скончалась 11 мая 1706 года в Пизе, где и была похоронена в церкви Гроба Господня. Надпись на ее могильной плите, сочиненная ею самой, гласит: «Мария Манчини Колонна. Прах и пыль».

Что можно сказать об этой женщине, подводя итоги ее жизни? Приведем здесь высказывание одного из самых авторитетных мемуаристов эпохи короля-солнце, герцога Сен-Симона: «Она была наилучшей и наибезумнейшей из мазаринеток».

Супруга короля-солнце

Как уже было сказано выше, 9 июня 1660 года король Людовик ХIV вступил в брак с испанской инфантой Марией-Терезией.

– Зять-красавец! – с одобрением изрек король, увидев молодого человека в первый раз. Испанские придворные и французские сторонники этого брака вовсю воспевали красоту и ум инфанты, а потому следует остановиться на том, что получила Франция в лице шестнадцатилетней принцессы.

Роста она было небольшого (существует также подозрение, что его сильно увеличивали туфли на высокой платформе), телосложения правильного, со склонностью к полноте, кожа лица и рук, практически не видевших солнца, ничего не скажешь, белоснежная (напомним, немалое преимущество в семнадцатом веке), волосы имела льняные, лицо – круглое, с несколько одутловатыми щеками, глаза – голубые, но небольшие, ротик алый, зубы, увы, были испорчены чрезмерным употреблением горячего шоколада с корицей и сахаром, каковые в колониальной владычице Испании имелись в изобилии. Что же касается ума, то назвать его иначе, как «умишком», жалким, наивным и совершенно ребяческим, не представляется возможным.

Удивляться здесь совершенно нечему, если принять во внимание условия, в которых воспитывалась Мария-Терезия. Известно, что при испанском дворе царил строжайший этикет, совершенно лишавший высокородных девушек какой бы то ни было возможности для развития. Единственным мужчиной, с которым принцесса имела право разговаривать до своей свадьбы, был ее отец, король Филипп IV, жестоко страдавший от депрессии. Мать Марии-Терезии, королева Елизавета Французская (1602–1644), сестра Людовика ХIII, живая привлекательная особа, умерла, когда дочери было всего 6 лет. Девочка росла среди фрейлин, карликов, любимых домашних животных, образованием ее руководили священнослужители.

Мать принцессы, родившая девятерых детей, семеро из которых умерли во младенчестве, страстно желала, чтобы Мария-Терезия вышла замуж за французского принца. Она рассказывала дочери о красоте и утонченности французского двора, о любезных изящных кавалерах и прекрасных разодетых дамах, проводивших время в сплошных развлечениях, и эти рассказы навсегда запечатлелись в памяти девочки. Мария-Терезия грезила во сне и наяву о прекрасном принце, его образ наполнял ее девичьи грезы, и когда этот принц, наконец, явился пред ее очами, он оказался еще прекраснее, чем самые смелые мечтания.

Мария-Терезия пришла в восторг от предстоящего замужества, ибо свекровью ее становилась родная тетка, Анна Австрийская, и девушка при первой же встрече поклялась ей, что будет во всем слушаться ее. Впоследствии Анна Австрийская, которая ни в чем не могла упрекнуть свою невестку, сильно разочаровалась в ней. Невзирая на то что ее отец, король Филипп IV, был одним из величайших меценатов и знатоков искусства своего времени, крупнейшим коллекционером, составившим собрание из восьми сотен первоклассных картин, дочь его проявляла полное равнодушие к искусству. Если Анна Австрийская впитала в себя все лучшее из обеих культур, ее невестка не проявляла ни малейшего желания проникнуться духом цивилизации, царившим при французском дворе. Частично это зависело опять-таки от ее воспитания. Хотя вопрос о замужестве инфанты был решен чуть ли не за год до свадьбы, никому в голову при испанском дворе не пришла мысль обучить ее французскому языку. Естественно, она разговаривала только по-испански, а поскольку на испанском разговаривали фрейлины королевы-матери и сам Людовик, до дня своей смерти королева так полностью и не освоила французский язык. Мария-Терезия изъяснялась с ужасающим акцентом и плохо понимала французский говор, не говоря уже об изысканных остротах, виртуозной игре слов, оборотах речи филигранной отделки и прочих тонкостях, в которых буквально состязались друг с другом придворные. Отсюда она не могла задавать тон на светских собраниях, где присутствовал цвет двора, и до поры до времени предпочитала пребывать в тени Анны Австрийской, в совершенстве освоившей ремесло королевы. Не такая супруга нужна была Луи, придававшему огромное значение внешней, представительской стороне королевской власти. Участие во всяческих торжественных церемониях, как религиозного (например, пасхальный ритуал омовения ног нескольким бедным женщинам), так и светского характера, было Марии-Терезии в тягость, и она под всяческими предлогами уклонялась от них. Одним из таких предлогов стала ее набожность. Королева находила у себя множество пустяковых грехов и прилагала немалые силы к тому, чтобы искупить их. Большая часть ее времени была заполнена чтением священных книг, вознесением молитв, благотворительностью, украшением алтарей. Но самым главным занятием было поклонение своему обожаемому супругу, в которого она была по уши влюблена.

Как только инфанта вступила на французскую землю, судьба ее испанской свиты была предрешена: за исключением духовника, первой камеристки, преданной душой и телом своей хозяйке Марии Молины и некоторых незначительных слуг, все фрейлины были отправлены обратно в отечество. Мария-Терезия с легкостью рассталась со своим штатом, выпросив взамен у короля такую компенсацию: «пожаловать ей ту милость, чтобы она всегда могла пребывать подле него и чтобы он никогда не предлагал ей покинуть его, ибо для нее это могло бы стать наивеличайшим неудовольствием, которое могло бы постичь ее». Король, по свидетельствам современников, оказал ей такую милость, тотчас же приказав своему квартирмейстеру никогда не разделять их, его и королеву, даже во время путешествий, как бы ни мал был дом, в котором они находились.

Тут следует упомянуть, что до переезда на постоянное местонахождение в Версаль французский двор традиционно кочевал по основным королевским замкам, Венсену, Шинону, Сен-Жермену и прочим, перевозя за собой мебель и всяческие пожитки. Этот обычай возник еще во времена Капетингов и был охотно продолжен членами династии Валуа, поскольку позволял им показать себя народу для поддержания популярности этих монархов, которая зачастую была весьма неустойчивой. Например, Катарина Медичи два года возила своего сына Карла IX по королевству. Так что вопрос размещения в поездках, не говоря уж о военных походах, стоял весьма остро: приходилось ночевать и в палатках, разбитых в чистом поле, и в средневековых замках, где кроме голых стен да сквозняков порой ничего не было. Во времена Людовика ХIII тогдашний охотничий домик в Версале был настолько мал, что если король приглашал туда мать, Марию Медичи, и Анну Австрийскую, им приходилось вечером возвращаться в Париж, за неимением места для ночевки. Так что вопрос размещения королевской супружеской четы был не так уж прост.

Во всех королевских дворцах у супругов были раздельные покои, но, невзирая на разгульный образ жизни, Людовик свято соблюдал данное обещание и каждую ночь возвращался к королеве, хотя, как это будет видно из дальнейшего повествования, зачастую под утро. Когда в Версале был учрежден церемониал большого утреннего подъема, Людовик вставал с ложа супруги и шел укладываться в собственную постель. Мария-Терезия испытывала высшую степень восторга, когда король одаривал ее в ночь доказательством своей любви, и на следующее утро всячески старалась намекнуть фрейлинам на испытанное ею наслаждение, потирая свои маленькие ручки и с лукавой улыбкой подмигивая окружавшим ее дамам.

В итоге королева оказалась явно не на высоте и не имела никакого слова не то что в политике, но и в придворной жизни. Тем не менее Людовик XIV был изысканно любезен с супругой и строго следил за тем, чтобы ей оказывались все надлежащие почести, провинившихся же строго отчитывал. Исключения не допускались ни для одной живой души. Когда впоследствии самая яркая и независимая из его фавориток, маркиза де Монтеспан, известная своим острым язычком, осмеливалась отпустить какую-то шутку на счет Марии-Терезии, пусть даже и весьма невинного свойства, король резко обрывал ее словами:

– Не забывайте, что она – ваша повелительница.

Во фрейлины ей определили девушек из самых родовитых семей, обер-гофмейстериной же назначили графиню Олимпию де Суассон, первой статс-дамой – герцогиню де Ноай. Надо сказать, что эти дамы беспрестанно пребывали в раздорах по поводу того, чье положение является преимущественным. За неимением желания и возможности принимать участие в развлечениях (как уже упоминалось, ни танцевать, ни разбираться в музыке и пении ее не обучили), Мария-Терезия пристрастилась играть в карты, но фрейлины, пользуясь ее простодушием, беззастенчиво обыгрывали королеву. Пребывая в своем узком мирке, она совершенно игнорировала кипучую жизнь двора короля, наполненного молодыми амбициозными дамами и кавалерами, свой же двор она создать не сумела, да и не стремилась к этому. Перед ней стояли другие задачи.

Известно, что первостепенным долгом королевы является обеспечение династии наследниками. Эту задачу Мария-Терезия успешно уяснила даже при своем слабом умишке. Она начала с того, что родила первенца-дофина, а общим счетом – шестерых детей, троих сыновей и трех дочерей. Не ее вина в том, что все они, за исключением дофина, скончались в раннем детстве. Тому были чисто биологические причины, поскольку брак Людовика XIV и Марии-Терезии, двойных двоюродных брата и сестры, был чистейшим образцом кровосмешения, весьма распространенного среди династических браков, в особенности у Габсбургов.

Когда в брак вступают обычные мужчина и женщина, их ребенок имеет в качестве предков по мужской и женской линии двух дедов и двух бабушек. Когда он или она, в свою очередь, женится или выйдет замуж, у новой семейной пары дедушек и бабушек наберется общим счетом восемь. Так вот, у королевской четы дедушек и бабушек было всего четверо. Посмотрим, почему так получилось.

Французский король Генрих IV и его супруга Мария Медичи имели сына, Людовика XIII, и дочь, Елизавету Французскую. Испанский король Филипп III и его жена, австрийская эрцгерцогиня Маргарита, имели сына, Филиппа IV, и дочь, Анну Австрийскую. Людовик XIII взял в жены Анну Австрийскую, Филипп IV – Елизавету Французскую. Родившиеся у них дети, Людовик XIV и Мария-Терезия, имели примерно одинаковый набор ген, как у родных брата и сестры. И эти брат и сестра, в свою очередь, заключили брак. Рассчитывать на здоровое потомство явно не приходилось.

Людовик XIV якобы сам признавался в том, что любил свою жену всего лишь полгода. Анна Австрийская, женщина глубоко религиозная, толкая сына на брак с послушной и добродетельной инфантой, уповала на то, что он будет вести высоконравственную семейную жизнь, подавая пример для подданных. Однако весьма скоро эти иллюзии потерпели крушение: не менее страстно, чем в Марию Манчини, молодой король влюбился в свою кузину и – что еще ужаснее – к тому же еще и жену брата Филиппа, герцогиню Орлеанскую, урожденную принцессу Генриэтту Английскую.

Двор герцога Орлеанского

Решение о браке брата короля Филиппа, герцога Анжуйского, с принцессой Генриэттой-Анной Английской было принято еще покойным Мазарини. Обычно подготовка к подобным событиям в королевских семьях представляла собой сложный и длительный церемониал, но в данном случае сложившиеся обстоятельства позволили пренебречь некоторыми традициями. Во-первых, 2 февраля 1660 года скончался герцог Гастон Орлеанский, брат покойного короля Людовика XIII, прославившийся исключительно тем, что всю свою жизнь охотно вступал в любые заговоры сначала против своего брата, а впоследствии – племянника и столь же охотно при провале этих рискованных авантюр предавал всех их участников. Тот факт, что король был вынужден шесть раз даровать ему свое прощение за содействие всяческим комплотам, говорит сам за себя. Поскольку Гастон имел наследницами от двух браков лишь четырех дочерей[15], после кончины этого вечного интригана его титул с частью удела был передан племяннику Филиппу. Во-вторых, тот всегда горел желанием обрести большие самостоятельность и вес, ибо положение младшего брата и нелюбимого сына весьма уязвляло его. Он намеревался как можно скорее создать свой собственный двор, получать по цивильному листу полагавшееся женатому принцу содержание и вообще как-то утвердиться в политической жизни королевства, от которой был полностью отстранен. Кое-кто из историков даже высказывал ту мысль, что Филипп рассчитывал найти союзника в лице шурина, английского короля, на случай своей попытки подорвать могущество брата Людовика.

Герцог Орлеанский не скрывал своих гомосексуальных наклонностей. Он проводил долгие часы перед зеркалом, принимая заученные позы, и появлялся на людях разнаряженным в ленты, оборки и драгоценности, на высоких каблуках, с мушками на лице и в облаке изысканных запахов, неизменно окруженным толпой женоподобных изнеженных красавчиков, так называемых «миньонов». В ту пору его официальным фаворитом был Арман де Грамон, граф де Гиш, божественно красивый, до безумства отважный и ужасно тщеславный и распутный. Огромный успех у представителей как сильного, так и слабого пола сделал его настолько самодовольным и заносчивым, что он счел себя совершенно неотразимым. Вот в таком не совсем обычном обществе была уготована жизнь принцессе Генриэтте Английской.

Немногим отпрыскам королевских династий выпала участь пережить такие испытания, которые выпали на долю этой правнучке Марии Стюарт. Они начались еще тогда, когда она была зародышем во чреве своей матери, королевы Англии Генриэтты-Марии Французской (1609–1669), сестры Людовика ХIII. В 1643 году, когда в Англии вовсю разворачивалась буржуазная революция и король Карл I пытался противодействовать все усиливавшимся беспорядкам, его супруга вернулась из длительного пребывания в Европе, где ее безуспешные усилия по сколачиванию коалиции в помощь мужу ни к чему не привели. Однако ей удалось продать часть драгоценностей короны и своих собственных для оплаты наемников, что еще больше разозлило взбунтовавшийся английский парламент. Через несколько месяцев низложенная королева была вынуждена бежать в одиночестве, беременная своим последним, девятым ребенком. Она не успела отплыть из Бристоля; на пути туда, в Эксетере, где ее приютил какой-то преданный монархист, 16 июня 1644 года Генриэтта-Мария родила девочку. Едва оправившись от родов, она оставила младенца в Эксетере у гувернантки, леди Далкейт, графини Мортон, и через порт Фалмут отплыла во Францию.

Отец приказал окрестить дочь по англиканскому обряду и в сентябре приехал повидать дитя вместе со старшим сыном Карлом. Крошечное существо настолько тронуло сердце 14-летнего наследного принца, что он на всю жизнь сохранил прочную привязанность к своей младшей сестре. Летом 1646 года леди Далкейт, переодетой крестьянкой и выдававшей свою подопечную за мальчика Питера, удалось отплыть во Францию. Мать встретила ребенка весьма прохладно и даже сделала выговор гувернантке за то, что та не осталась в Англии. Через месяц к матери присоединился и принц Карл, позднее еще два сына. К сожалению, французская родня не горела желанием оказывать помощь семье низложенного короля. Их кое-как разместили в Лувре, да там и забыли, когда во время смуты Фронды в 1649 году двор тайно покинул Париж. Несчастные родственники так и провели в Лувре всю осаду Парижа, предоставленные самим себе, полуголодные, не в состоянии купить даже вязанку хвороста. Чтобы не простудиться, маленькая девочка проводила круглые сутки в постели под несколькими покрывалами. В феврале 1949 года, с запозданием в 10 дней, изгнанники узнали о казни короля Карла I. Несколько позднее было получено сообщение о смерти в английской тюрьме 15-летней принцессы Элизабет. Не обретя особого сочувствия со стороны французской родни, Генриэтта-Мария решила удалиться в монастырь, вовсе не для того, чтобы принять монашеский обет, но стать покровительницей обители, где она могла бы жить в спокойствии и заниматься воспитанием своей дочери. Низложенная королева попробовала было найти убежище для своих душевных страданий у кармелиток, но их порядки показались ей слишком строгими, и она остановила свой выбор на ордене Визитации[16]. Для открытия филиала требовалось здание, и Генриэтта-Мария присмотрела продававшийся на холме Шайо красивый полуособняк-полузамок, некогда принадлежавший Катарине Медичи. Кошелек у будущей покровительницы был пуст, но монахини живо сообразили, сколь притягательно будет для дочерей аристократии обучение в их заведении, и залезли в долги. В итоге они не прогадали.

Теперь вдовствующая королева решила вплотную заняться спасением души своих детей. Ее дочь вновь окрестили, на сей раз по католическому обряду, и она стала Генриэттой-Анной, во-первых, во избежание путаницы с матерью, во-вторых, из-за уважения к Анне Австрийской. Мать хотела заставить и своих сыновей принять католичество, но те стойко держались обещания, данного отцу, ни в коем случае не выходить из англиканской церкви.

Генриэтта с дочерью еще могла рассчитывать на приют в королевстве племянника, Людовика XIV, но ее сыновей, принцев Карла и Иакова (будущих королей Англии), вскоре в открытую попросили поскорее убраться из Франции. Дело в том, что Франция нуждалась в английском нейтралитете, а потому зашла настолько далеко, что сначала признала режим Кромвеля, затем же в 1655 году подписала союзнический договор с Англией. Дабы иметь возможность профинансировать скитания сыновей по Европе, а также их попытки восстановить королевскую власть в Англии, овдовевшая королева продала свои последние жемчуга племяннику за семьдесят восемь тысяч ливров, и Карл с Иаковом уехали в Нидерланды.

Отношение к английским изгнанницам было пренебрежительным. Им по всякому поводу давали понять, что их приютили из милости, на различных дворцовых мероприятиях нередко возникали недоразумения из-за того, кто обладает преимущественным правом в табели о рангах, а когда Генриэтта-Мария попыталась дать Анне Австрийской какой-то совет, та ехидно вопросила, не считает ли золовка себя королевой Франции. Принц Филипп чуть ли не в открытую твердил, что родня в благодарность за кусок хлеба, который Бурбоны дают им из милости, должна вести себя ниже травы, тише воды и даже думать не сметь о каких-то там привилегиях. Людовик любил поддразнивать младшего брата таким образом:

[15] Когда в возрасте двух лет умер единственный сын Гастона Орлеанского и опечаленный отец направил Людовику ХIV прошение разрешить похоронить его в королевской усыпальнице Сен-Дени, он получил весьма бестактный отказ с припиской, что смерть ребенка – наказание Божие за участие отца в смуте Фронды.

[16] Визитация – посещение Девой Марией ее двоюродной сестры святой Елизаветы на шестом месяце зачатия Иоанна Крестителя, чтобы поздравить ее с этим событием.