— Чё ты меня дядей? Зови папа, или Максим.
— По имени я мужа зову. Папка не ебёт меня. А ты — дядя!
Рита лежала рядом с мужем и пялилась в потолок.
Что-то в её жизни шло не так. Почему? Кто виноват? Почему её так тянет к грубому и жестокому насилию. Почему, секс с мужем, не приносит удовлетворения? Генка был и забияка, и задира, и дрался не раз. Но по характеру, всё же, мягкотелый. Трезвый, по мужски молчалив и грубоват, но напившись, становился размазнёй и плаксой.
Отец любил её и никогда не обижал. Мать, правда, и гонял, и поколачивал. Каков свёкор в гневе, она видела. Генка тоже гонял её, и с кулаками набрасывался. Вот после ссоры, секс был совсем другим. Хм. Секс то, был тот же самый. Менялось внутреннее восприятие. После разлада, после ссоры, секс соединял их. А в обычные дни, и секс был обычным. Генка ложился, подминал её под себя, ёб, кончал, отваливался, отворачивался и засыпал!
Ну вот, задрожал сердечный.
Трясётся, мычит чего-то.
А кончит, и носом к стенке!
Такая у них ебота!
Значит дело не только в грубости.
А в чём тогда?
Ритка пялилась в потолок.
Запретный плод.
Запретный плод!
Сладко заныло под сердцем, и задёргалась матка, сокращая влагалище. Не все ведь, подряд, снохи, ебутся с отцами своих мужей. А Ритка, еблась! Значит, особенная!
С этим и уснула, улыбаясь в темноту.
Неделю пребывала она в эйфории от своего открытия. Но прошла ещё неделя, ещё, прошёл месяц, другой, а возможность, лечь под дядю, не представлялась.
И Ритка стала беситься, срываясь на посуде, на коровах, на подруге, на муже. Но сильнее всех, выбешивала свекровь!
Костя влетел в комнату — Сандро!
— Блядь! Костя! Только заснули!
— Они сюда идут!
— Кто?
— Ну этот, Паша, с дружками!
— Ты видел?
— Не, Марго сказала.
— Ладно, из комнаты не выходи, я схожу переговорю. Сюда они не станут заходить.
— Сандро! — сел на кровати Андрей — Мож нам тоже выйти на переговоры?
— Нет! Я сам. Через — он глянул на часы — Приду через пять минут — и вышел.
Они курили возле сарайки, на стенке которого висел рукомойник.
— Здорово, мужики!