— А твой младший, Генка, долго ему ещё?
Максим отвёл глаза от Маргариты — Весной придёт.
— Вот и жених! Ритка, давай сосватаем тебя за Генку. Он с армии придёт, ты школу закончишь!
— Да не хочу я взамуж, папка! Я открою форточку, проветрю.
Рита подошла к столу и потянулась к форточке.
Максим смотрел на девушку и пьяные, похотливые мысли, мутили разум.
— Пап, я схожу на ферму, мамку попроведаю?
— Сходи дочка. Риит!
— Чё пап? — вернулась она.
— Принеси нам огурчиков. Тех, что у мамки в бочке, с капустой.
— Щас, пап!
— Ну давай, Макс, за наших детей!
Они чокнулись стаканами. Фёдор выпил, а Максим лишь пригубил, и поставил стакан за банкой с самогоном.
— Вот, пап! — Ритка бухнула на стол алюминиевую чашку с огручиками и капустой — Я пошла!
И накинув пуховой платок, и стрельнув, желтыми, в крапинку, глазами в Максима, вышла.
Она вернулась через четверть часа.
Отец храпел, уткнувшись в стол.
Максим встал, качнулся — Надо бы уложить его.
— Я сама, дядь Максим! — Ритка закинула руку отца себе на плечо, но оторвать от стула не смогла — Ой! Чё-то тяжёлый сегодни…
Вдвоём приподняли Фёдора и поволокли к дивану в комнате. Фёдор что-то бормотал бессвязное, не просыпаясь, но ноги переставлял.
— Ладно — натягивая треух и открыв дверь — Я пойду.
— Я замкну за вами, дядь Максим! — Ритка выскочила в сени.
Максима повело и Ритка поддержала его.
Максим, обняв девку правой, левой щупал её!
— Ой! Ой! Дядь Максим, что вы делаете?!
Ритке было шестнадцать лет и целки она лишилась год назад. Ойкала для виду, чувствуя бедром, шевеление в штанах мужчины. Пизда чесалась, и Ритка сама прижалась животом и грудью.
— Мать не придёт?
— Неэ! Они там уже гулеванят. Новый год встречают.
— Ну и куда мы? Баню топили?
— Топили.