Он вылетел из конторы, как только началась ругань, а Рен принялся мерить нетерпеливыми, нервными шагами маленькое пространство, поглядывая по сторонам. Меньше всего Хаксу хотелось попасть под перевернутый стол или что-то вроде того. А ведь внутри ещё полно колюще-режущего…
Снаружи вечереет. Хакс дышит на озябшие руки и озирается по сторонам. На улице слишком уж безлюдно для этого времени, и так некстати вспоминаются слова Кайло о Сноуке. В бетон… по частям…
Хакс не хочет в бетон: ни целиком, ни кусками. Он смотрит на полицейский участок через дорогу. Может, Фазма угостит его кофе? А если её нет, он просто спустится в тир и нанюхается пороховых газов.
Но тут дверь позади него распахивается, и на крыльцо выходят визитёры. Несмотря на грохот, что стоял в конторе, они целы, невредимы и невозмутимы.
— Он передумает, — говорит Лея своему брату, шествующему за ней угрюмой безмолвной тенью.
Хакс раскланивается, когда они проходят мимо него, но компания задерживается, и мать Рена обращается к нему:
— Я надеюсь хотя бы на ваше здравомыслие. Мы сделали «Рен и Ко» выгодное предложение о сотрудничестве. Одна ночь работы. Риски чуть выше среднего. Гонорар — баснословный. Поговорите с вашим компаньоном, облагоразумьте его. В таком деле мне не хотелось бы работать с кем-то другим. Хотя я слышала о тех ребятах из «Дэмерон и партнёр»… Но, повторюсь, я бы предпочла работать с вами.
— Мэм, — учтиво отзывается Хакс, подсчитывая, покрывает ли «баснословный» гонорар риски «чуть выше среднего».
— А заодно можете упомянуть, что всё это время в кулуарах Гильдии я спускала на тормозах дело с его пигалицей.
— С Рей Платт?
— Вряд ли у него был кто-то ещё за последнее столетие. Или вы думали, что мы там все ничтожные тугодумы? Но девчонка хороша, с огоньком. Напоминает мне меня в молодости. Поэтому я решила, что нужно дать им шанс.
— Почему вы ему сами об этом не сказали?
— Предпочитаю говорить с тем, кто прямо сейчас в здравом уме. А у Бена, как вы должно быть заметили, случаются приступы… как это?.. Люк, — она оборачивается, — как ты это называл? — «Бесовским припадком» — похоронным тоном подсказывает ей брат. — Точно. Я женщина отчаянная во многих смыслах, но уж точно не сумасшедшая.
Хакс тоже не собирается лишний раз ковырять Рена, особенно насчёт подружки.
— И держите в уме, что вам ещё может улыбнуться членство в Гильдии, несмотря на все нарушения Устава, что числятся за вашей конторой. Помните, однажды я уже предлагала его вам? По телефону.
— А, это были вы?
— Именно.
— Но всё же. — Хакс пытается выпрямить скрюченное от холода тело, чтобы казалось, что чаша весов на его стороне. — Что мне будет с того, если я поговорю с ним? Похлопочу за вас.
Невысокая женщина умудряется смотреть на него с полным превосходством. В осенних сумерках её тёмные глаза глядят особенно зловеще.
— Есть у меня один козырь.
Она запускает руку в карман на бедре, извлекает оттуда визитку — абсолютно чёрный прямоугольник плотной бумаги, — и передаёт ему. Хакс недоуменно крутит ту. Она пуста.
— На что она мне? В чём козырь?
— Это контакты человека, о котором никто ничего наверняка не знает, но боятся его все. Один звонок — одна услуга.
— Отлично, — Хакс не впечатлён. — А где контакты?
Даже в потёмках ясно, что на бумаге пусто.
— Положите её в огонь, и перед тем, как она сгорит, у вас будет возможность увидеть и набрать номер. Но не записывайте его и не фотографируйте. ОН узнает.
Отчётливо зафонило дешёвой мистификацией.
— Кто ОН? — брюзгливо уточняет Хакс.
— Лорд Вейдер, — с торжественной серьёзностью отвечает женщина.
Кто в современном мире называет себя «Лордом»?