«Специализацию указал сразу, чтобы разногласий не было».
Приписка с краю добавляет к содержанию:
«Ты милая».
И нарисованный улыбающийся черепок.
Рей еще раз укалывается розой, которую непроизвольно сжимает, перечитывая послание. Приглашает ее выйти, значит, облегчить ему работу.
Начиная злиться на того, кто посмел не просто взяться за ее смерть, но еще и играть с ней в игры, Рей уже в открытую подходит к окну.
Ну конечно! Он все еще там. Стоит, сложив руки на груди, впервые не с сигаретой, а на его лице, джинсах и белой майке, что виднеется из-под куртки — и это при такой-то погоде! — живописные брызги крови.
Красные розы, красная кровь…
Рей сводит брови над переносицей и дарит киллеру суровый взгляд. Такие заявления, полные символизма, ее не проймут. Вчера она боялась неоднозначности, но сегодня встречает опасность лицом к лицу.
Цветочный запах душит. Еще несколько часов в таком окружении, и Рей и впрямь двинет кони и даже вовсе без помощи узкопрофильных специалистов.
Она бы тут же занялась перемещением роз в мусоропровод, но глядит на часы и спохватывается. Сегодня ей на смену в мастерскую. Главный мастер-часовщик строг и не прощает опозданий — и тут ей даже сам Рен не преграда: она так долго добивалась места подмастерья именно у него!
Сунув розу в одну из корзин, накрутив из волос наспех пучков на голове, сменив шорты и майку на джинсовые же шорты и топ до пупка, нахлобучив кепку и натянув кеды, Рей выскакивает из квартиры, а там и из дома.
Ее сердце колотится. Ну не будет же Рен кончать ее на глазах у прохожих? Есть же какой-то предел зверству?
Но стоит ей преодолеть с десяток метров по тротуару, пытаясь проскочить у него под носом, как киллер тут же подрывается с невероятной для себя прытью. Рей еще пытается сделать вид, что он это не к ней, но не выходит.
— Эй, погоди!
Верзила не хватает её, но загораживает дорогу, выставляя перед собой руки, будто играется с ней. От этого заигрывания Рей делается дурно и до слез обидно. Так и прибьет ее в полушутку, будто мошку, и пойдет дальше по своим делам.
— Мне на работу нужно, — огрызается она, пытаясь обойти его, но Рен каждый раз успевает встать перед ней.
— Ага. А после работы что делаешь?
— Что тебе от меня нужно? — затравленно спрашивает Рей в лоб. Пусть скажет ей в лицо, пусть произнесет это.
Рен замирает, пялится на нее совершенно по-особенному и просит:
— Побудь моей девушкой на лето.
— На лето? — отчего-то только это она и уточняет, ошалев от всего остального.
— Ну я за осень не ручаюсь. Там депрессняки, запои, отходняки — мрачное время. А вот на лето — это пожалуйста.
Рей молчит, второй раз за утро пораженная внезапной немотой, поэтому заткнуть Рена некому.
— Так, значит, о себе немного. Я — киллер, но про это ты уже в курсе. Обещаю про работу не заговаривать, но тогда и ты свои правозащитнические штучки придерживай, а то от лета-то меньше месяца осталось — выяснять, кто из нас прав, некогда. Так, что еще?.. Я при деньгах. Пью, курю, но по части наркотиков чист — вот тут тебе повезло, согласись? Любовник я хороший: неизобретательный, но выносливый.
Пережив ужасный стресс за последние пару дней, Рей вся будто сдувается как шарик — внутри становится пусто и тоскливо.
— Что-нибудь еще мне нужно знать? — устало интересуется она.
— Нет. Это, пожалуй, все. А, вот еще! Попкорн в кинотеатре не беру. Не люблю запах и вкус… Во сколько тебя после работы забрать?
— Ты больной?!
Рей все же обходит его, но Рен вновь вырастает перед ней.