– Прошу вас, можете взглянуть. – он открыл крышку.
Я приблизился к столику, уставленному духами и кремами. Слева стояла фотография в рамке. Очаровательная блондинка смотрела на меня озорными светлыми глазами. В ней было столько обаяния и женственности, что трудно поверить в предположение, будто Хоукс лишил ее жизни ради любовницы. Глупость! Я с трудом оторвал взгляд от снимка и перевел его на шкатулку. Хрустальная коробка тускнела перед блеском ювелирных шедевров.
Хоукс педантично разобрал все содержимое и подробно описал, что из коллекции было куплено, а что подарено им, отцом, сестрой.
– Здесь целое состояние. И вы не храните драгоценности в сейфе.
Хоукс усмехнулся.
– У нас нет жуликов в доме. К тому же Лин пришлось бы ездить в банк ежедневно. Она меняла на себе украшения по три раза вдень. В домашние сейфы я не верю. Наша усадьба сама по себе уже сейф. Ограда на сигнализации. Сюда нельзя войти или выйти незамеченным.
– Вы упомянули о сумочке из змеиной кожи, с которой ваша супруга уехала. Что в ней находилось?
Хоукс подумал и пожал плечами.
– Затрудняюсь ответить. Ну… Одну секунду. Что-то припоминаю. Перед уходом Лин бросила в сумочку пудреницу, которую взяла с туалетного столика, зажигалку и ключи от машины.
– Как выглядела пудреница?
– В виде раковины, золотая.
– Я вижу, что на всех ценностях вашей жены стоят ее инициалы.
– Ну, это старая традиция в таких домах – делать гравировку на своих вещах, а также вышивку на тканях с теми же инициалами.
– В котором часу уехала миссис Хоукс из дома?
– В семь часов.
– Уверены?
– Часы на камине отзвонили семь, и Лин заторопилась. Буквально через несколько минут она уехала.
– Как вы провели вечер?
– В восемь часов приехал доктор Уайллер, и мы с ним играли в шахматы в гостиной. В полночь он уехал.
– Кто же выиграл?
– В этот вечер я был очень рассеянным. Я беспокоился о Лин. Мы сыграли четыре партии, и все я проиграл.
– Весь штат прислуги находился в доме?
– Не могу сказать. На этот вопрос вам более точно ответит мой дворецкий.
– Это тот пожилой господин, который меня встретил?
– Вы правы.
– Давно он служит в этом доме?
– Не знаю точно, но до моего появления здесь.
– И остальная прислуга работает столь же долго?
– Не вся. Рокки, наш шофер, раньше возил Лин. После того как мы поженились, у нас возникло много дел по хозяйству, к тому же Лин увлеклась цветами и выстроила оранжерею. Она стала редко выезжать из дома, и Рокки лишился работы, но, чтобы не выбрасывать парня на улицу, я предложил ему возить меня на работу и обратно. Это дает мне возможность полистать газеты в пути. Иногда я использую его по нуждам больницы, чтобы он не скучал без дела целый день. Я провожу.в клинике больше девяти часов, а иногда задерживаюсь допоздна.
– Спасибо за информацию. У меня нет к вам больше вопросов. На первый день достаточно.