Премьера новой оперетты Кальмана состоялась 11 октября 1912 года; пресловутый вальс — вопреки всем колебаниям — решено было оставить. На следующий день мелодию эту распевали на каждом углу: успех был подобен взрыву бомбы. Грюнбаум в недоумении пожимал плечами, но теперь вид у него был вовсе не унылый.
— На то она и бомба, что никогда не знаешь, взорвется или нет, — твердил он в свое оправдание.
«Цыган — премьер», о котором идет речь, принес Кальману второй мировой успех. Главную роль в спектакле исполнял Александер Жирарди, популярнейший артист Вены. Теперь перед композитором распахнулись и двери будапештского Королевского театра, когда-то высокомерно отвергнувшего его предложение. В ведущей женской партии выступала любимица публики Шари Федак.
Новинку тотчас же подхватил и американский менеджер Сэведж, изменив название оперетты на «Шари», поскольку именно так зовут главную героиню, своенравную дочку цыгана-премьера. Триумфальное шествие «Шари» по Соединенным Штатам длилось три года.
До начала первой мировой войны Имре сделал еще одну попытку сотрудничества с Бакони. Результат — оперетта «Маленький король» — едва вытянул на вежливые аплодисменты. В поисках «своего» либреттиста Кальман пробовал разных авторов. Постепенно сложились отношения с двумя парами литераторов: Лео Штейном и Белой Йенбахом, а впоследствии с Юлиусом Браммером и Альфредом Грюнвальдом. Творческое содружество Имре с этими либреттистами принесло ему наибольшие успехи.
После выстрела в Сараево поначалу казалось, что театральной жизни пришел конец. Имре подумывал о том, чтобы послужить отчизне в качестве журналиста, военного корреспондента. В свои тридцать два года он, на бывшем тогда этапе развития военных действий, не считался военнообязанным. Впрочем, император и король распорядился вновь открыть театры: нельзя выказывать отчаяние, следует «морально» вооружить как фронт, так и тыл. Каждая пьеса была подвергнута актуальной переработке в патриотическом духе — в том числе и «Солдат в отпуске» Кальмана. 16 октября 1914 года в театре «Ан дер Вин» у Вильгельма Карцага состоялась премьера оперетты, именуемой теперь «Золото я отдал за железо». Вскоре и немецкие театры ухватились за эту вещь, ставшую ныне столь актуальной.
ФОТОГРАФИИ
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
1915–1927. МИРОВОЙ УСПЕХ
В начале войны Имре работал одновременно над двумя произведениями: легкой, веселой «Барышней Жужей» и над другой опереттой, которой либреттисты пока что дали условное название «Да здравствует любовь!». Текст «Барышни Жужи» был написан двумя венграми; премьера ее состоялась в Будапеште 23 февраля 1915 года и была встречена публикой довольно прохладно. Однако переименованная в «Мисс Весну», она вскоре покорила сердца американцев.
Текст оперетты, прославляющей любовь, вышел из-под пера Лео Штейна (он был одним из авторов «Веселой вдовы») и Белы Йенбаха. Штейн считался почетным патриархом либреттистов, и работа с опытным мастером такого крупного масштаба действовала на Имре умиротворяюще. Однако стоило ему узнать дату премьеры, как от его душевного спокойствия не осталось и следа.
— О боже, только не тринадцатого!
Но «Иоганн Штраус-театр», несмотря на все протесты Имре, назначил премьеру именно на тринадцатое число. Вот уже более года бушевала война, черные тучи сгустились и над страной, и над сугубо личным мирком Имре. Для работы над опереттой он удалился в Ишль, на виллу «Роза». Ребенком здесь гостил император Франц Иосиф, а впоследствии, привлекаемые красотой природы и уединенностью, сюда из самых разных уголков света наведывались композиторы, чтобы творить без помех. На вилле «Роза» Мейербер написал свою оперу «Пророк», здесь же работали Иоганнес Брамс и выдающийся скрипач Йозеф Йоахим. Ференц Легар, обязанный вилле «Роза» созданием своего «Графа Люксембурга», порекомендовал Имре этот тихий дом, словно сошедший со страниц сказки о Спящей красавице. И вот теперь оперетте, столь счастливо рожденной на вилле «Роза», грозит гибель из-за 13-го числа! Полный дурных предчувствий, Имре поспешил в Вену.
Все билеты на премьеру были распроданы. И все же представление не состоялось: комический актер Йозеф Кёниг потерял голос, и спектакль в последний момент отменили. Имре не успокоило и назначение новой даты. Он был твердо убежден, что оперетта с треском провалится: переносить премьеру — дурная примета. Хотя новое число выглядело вполне благопристойно — 17 ноября.
Однако последующие факты опровергли все пессимистические предположения Имре. Вену захлестнул поток мелодий: