Рыжая превзошла саму себя и выглядела наследницей королевского рода. Какого-нибудь небольшого, Швеции там, или Норвегии. Перебрав кучу платьев, она остановила выбор на совсем неброской, глубокого синего цвета модели, называемой, по ее словам, «А-силуэтом». К нему прилагались ожерелье и серьги с черным жемчугом, перчатки того же цвета, что и платье, и крохотная черная сумочка. В комплексе с боевой раскраской, на самом деле очень минималистичной, смотрелось здорово. Неброско, но с таким нехилым намеком на стоимость этой кажущейся простоты.
Я собирался ехать в том же костюме, в котором был на съезде Комитета, но сделать мне этого не дали. Игнорируя наставления юного Дипломата Симоновых, в которых фигурировали слова «костюм» и «галстук», меня нарядили в спортивного кроя пиджак и джинсы, после чего я сделался похожим на молодого миллионера, получившего свой капитал на спекуляциях криптовалютой. В жизни бы такое не надел, но, посмотрев в зеркало был вынужден признать, мне идет.
Поместье Симоновых как две капли воды походило на подобное же у Ланских в Благовещенске. Тоже у черта на куличках — какое-то Кольцово, до которого мы ехали около часа. Тоже обнесенное высоченным забором и тоже представлявшее собой крохотный, но очень богатый хутор. Главное здание, дома поменьше, какие-то постройки декоративного или хозяйственного назначения, дорожки, прудики и т.д. Короче говоря, видел одно родовое гнездо новусов — видел все.
Хотя, должен признать, новосибирская версия типового кланового жилища выглядела побогаче. И как-то более стильно, что ли. Это было заметно и по материалам, явно более дорогим, и по компоновке зданий, более толковой. А еще оно было, кажется, постарше, чем у Ланских. По деревьям видно. Если в Благовещенске аллеям, высаженным на территории поместья, было лет двадцать-тридцать, то тут, вероятно, не меньше шестидесяти. А той паре кедров на въезде и вовсе больше сотни.
Водитель, к слову, не наш, а от приглашающей стороны, остановил представительское немецкое купе не возле главного здания (так и хотелось назвать его корпусом), а у домика поменьше, всего-то два этажа. Где у входа нас уже нетерпеливо дожидался мой «старый» знакомый, Дарт. Живой и по виду ничуть не пострадавший.
— Привет! — увидев меня, он просиял, будто встречал лучшего друга. Выглядел он в этот момент сущим ребенком, несмотря на строгий пиджак и галстук. — Спасибо, что приехал.
— Привет, — отозвался я нейтрально, не очень веря в искренность этой радости. Я хоть и простил пацана за коктейль с виагрой, но осадочек остался. Да и Дипломат он, если по Антонине судить, двуличное существо.
Обойдя машину, я открыл дверь и помог выйти девушке. Глянул на Дарта и чуть не расхохотался в голос. Представитель четвертого поколения новусов семьи Симоновых поплыл, как обычный подросток. Даже жаль парня стало — дурацкий возраст, по себе помню. Полное превосходство тестостерона над высшей нервной деятельностью.
А Тоня еще и улыбнулась ослепительно этому микро-самцу, отчего тот, кажется, полностью утратил связь с реальностью. Пришлось выручать. Мужская солидарность — это вам не просто слова. Это поступки!
— Дим, куда идти-то? — заняв позицию, полностью перекрывающую доступ жадному взгляду Симонова, спросил я. — И чего принимающая сторона тебя одного в дозор назначила?
Миг — и в глаза новуса вернулось осмысленное выражение. Кажется, в них даже мелькнула благодарность. Очень быстро сменившаяся смущением.
— Гости еще не подъехали. Дед и отец хотели с тобой до общего приема встретиться. Только с тобой, — последнюю фразу подросток адресовал Антонине, вытянув шею, чтобы увидеть ее за моей спиной.
— Стесняются, что ли? Хотят убедиться, что не буду еду с тарелки руками хватать? — уточнил я с издевкой. Будем разыгрывать хамоватого провинциала, раз уж им так нравится. К тому же это чистая правда. Про провинциала, в смысле, не про хама. Хотя, может, я себе и льщу.
Обернулся к девушке.
— Ты же подождешь? — не спросил, уведомил. И, не дожидаясь ответа, шагнул вперед. — Веди меня к своему дайме, Дарт-тян.
— «Кун» тогда уж, — буркнул подросток. — Не на дофига ты и старше.
— Вряд ли вас можно назвать друзьями, — щегольнула знанием японских суффиксов Антонина, чем заставила мои брови взлететь — цвет благовещенской аристократии знакома с аниме? Ну надо же! Или она специально японский учила?
Мою спутницу усадили в гостиной, где слуги, обычные люди, кстати, предложили ей чай и всякие сладости. Царственным кивком отпустив меня, хотя я видел в ее глазах едва заметное негодование из-за того, что меня на беседу пригласили, а ее нет, девушка принялась дегустировать пирожные — новусам нет нужды переживать из-за лишнего веса. А мы с Дартом поднялись по мраморной лестнице на второй этаж и остановились перед темной деревянной дверью.
— Дед и отец… — перед тем как подросток открыл дверь, произнес я. — Они тебе родные?
Видя, что Дима удивленно захлопал глазами, уточнил:
— Я около месяца новус. Много еще не знаю.
— Да, прости. Забываю об этом постоянно. Дед — нет. У него тут кровных родственников почти нет. А отец родной. Он Дипломат, как я. Да ты его знаешь, он же на съезде был.
— Посоветуешь, как себя с ними вести?
— Да обычно, не дерзи только сильно. Они нормальные. Деда может переклинить, но это его из себя надо вывести крепко. Иди, потом поболтаем. Я внизу подожду.
— Слюни только сильно не пускай!
— Отвали!
В кабинете было темно. Применительно к ситуации — опереточно темно. С таким оформлением хорошо встречаться с таинственными личностями, но никак не с руководством клана.
Окна прятались за плотными шторами, искусственных источников света не наблюдалось, но все это не помешало мне осмотреться. Около сорока квадратных метров, обшитые лакированным деревом стены, тяжелая мебель: три кресла и небольшой диван на гнутых ножках. Два новуса, сидящих лицом к входу.
И третий у меня за спиной. Дарт? Я думал он вниз пошел...
Юный Дипломат молча подвинул меня и щелкнул выключателем. Яркий свет рассеял тени и позволил мне увидеть лица верхушки клана Симоновых. Очень и очень молодые лица.