— Известное дело, чем, — пародируя Родиона Павловича, ответил я. Вышло, кажется, похоже, девушка даже глазами захлопала. — Дело-то молодое, кровь горячая.
— Т-ты!..
— А вот чем думал наш Наставник, который меня сюда отправил, мне самому интересно, — не дал я задать ей следующий вопрос. — И вот я что думаю — поехали к нему. Сядем вместе, так сказать, в узком семейном кругу, и вы расскажите, в какой блудняк собрались меня втянуть. Хорошо?
Мне показалось, или рыжая действительно покраснела? Вероятно, не показалось, потому как Вадим тоже внезапно принялся изучать пятна крови на стене.
Поехали в итоге не к Родиону Павловичу, а на квартиру в «Родниках», Наставник же по телефону сообщил, что будет ждать нас там. По пути молчали: Воин равнодушно, Дипломат раздраженно, а Ликвидатор… Я рта не открывал, опасаясь выплеснуть запал раньше времени. Понимал, что стоит начать говорить — маленькая победа над играющими меня в темную Ланскими пойдет прахом. Поэтому терпел, хоть и периодически порывался выдать что-то вроде: «А вы не охренели, господа новусы?»
Старик встретил нас на кухне, где уже успел заварить ароматный, на каких-то травах, чай. И такое странное чувство меня охватило при его виде, что я даже растерялся немного. С одной стороны, именно эта старая кочерыжка отправила меня в клуб к малолеткам, что и привело к тем последствиям, которые еще предстоит разбирать. С другой — вид у него был настолько безопасный и даже домашний, что никак не получалось навесить на него ярлык кукловода и интригана. Каковым он, без сомнения, являлся.
В общем, пришлось немного напрячься, воспламеняя праведный гнев в груди, который, в свою очередь, подогрел привычную ярость к собственному виду. И только когда внутри появилось желание свернуть пеньку шею, а потом схватить за грудки и потребовать ответов — именно в такой последовательности, — я успокоился. Безразлично кивнул деду и сел за кухонный стол.
— Итак, — произнес Наставник, когда все молча последовали моему примеру. — Давайте по древнему обычаю наших соседей-китайцев сперва выпьем чаю, а только потом начнем друг на друга орать.
— Разумно ли, Родион Павлович? С кипятком-то в руках? — делано усомнился я.
— Регенерация у всех хорошая, — столь же ненатурально легкомысленно отмахнулся он.
— А Тонин наряд? Это же от кутюр шмотки, дорогие, небось…
— Хватит юродствовать, Польских!
— Ну, не так уж я и юродствую. Кровь ведь плохо отмывается… Хотя ты ж барыня у нас, прачке отдашь. Впрочем, это тоже, знаешь, не гарантия.
— Ваня, а ты чего на рожон лезешь? — вставил свои пять копеек Вадим.
Впервые за долгое время Воин не демонстрировал покер-фейс, а смотрел заинтересованно. Я ответил ему людоедской улыбкой.
— Иван сейчас всеми доступными способами демонстрирует глубину своего раздражения и обиды, — зачем-то пояснил всем Родион Павлович. Типа, непонятно было.
— Скорее, едва сдерживаемую жажду убивать, — немного поправил я его. — Какая обида, уважаемый, о чем вы? Обидеться можно на родственников, на друзей, а вы мне, простите, глубоко чужие люди. Точнее сказать, не люди даже — мутанты.
— А потому ближе, чем родная мать. — Наставник по-прежнему смотрел доброжелательно и участливо.
— Ну, матушка-то конский возбудитель мне в питье никогда не подсыпала.
— Довольно!
Нашу накалявшуюся с каждым словом перепалку решила остановить Тоня. Что она за Дипломат такой, никак не может с эмоциями совладать? Или играет? С нее станется, с двуличной стервы!
— А ты меня не затыкай, рыжая! Мне пофиг на ваши табели о рангах и договоренности с другими семьями! Я благодарен за помощь в Благе, но давай-ка вспомним, что это не я к вам просился, а ты меня вступить в семью уговаривала. Так уговаривала, что аж из трусов выпрыгивала!
Это был явный перебор, ничего такого она не демонстрировала, однако я был уверен: при отсутствии других вариантов, Антонина прибегла бы и к древнейшему женскому способу контроля.
— Что ты несешь?!
— Скажи, что не так?
— Так, — вместо девушки ответил эфесбешник. Тихо, но очень веско. И одним словом, как ведром воды, потушил пламя спора. — Все так, Ваня, ты правильно понял.
Он по очереди посмотрел на Антонину и Родиона Павловича, словно спрашивая о чем-то без слов, после чего произнес:
— Расскажите уже парню, в чем сыр-бор. Нельзя быть наполовину беременным. Либо он член нашего рода, либо нет.
Наставник согласно кивнул, а вот Тоня упрямо поджала губы. Видимо, обиделась на то, что Вадим подтвердил ее потенциальную готовность затащить меня в койку, если по-другому в клан зазвать не выйдет. Точнее, сперва я подумал, что обиделась она именно на реплику Воина. Но, понаблюдав несколько секунд, понял — нет.
Она злится, потому что вышло не по ее. Ведь к тому, что со мной произошло сегодня, именно она приложила руку. Сразу вспомнился быстрый ответ по телефону, хотя девушка уже должна была спать, ее убежденность в момент доклада, что я покрошил деток-новусов, даже безупречный мейкап, абсолютно неуместный во втором часу ночи. Она не спала. Ждала моего звонка и была готова разруливать созданные мной проблемы.