Немеренные версты (записки комдива): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В этот раз быстро и организованно форсировали Днепр также подразделения 47-го Краснознаменного стрелкового полка. С флангов гитлеровцы довольно сильно обстреливали район переправы, но огонь их был бесприцельным. Высадившись на правый берег реки, батальоны полка с ходу атаковали врага и выбили его из первых траншей. В этом скоротечном бою особенно отличились красноармейцы коммунисты Кеман Мирзаев и Поливанов. Они первыми ворвались в траншеи противника, огнем из автоматов и гранатами проложили путь подразделению.

В те горячие дни вновь прославился гвардии лейтенант Алексей Калабин. Не долечившись в медсанбате, он вернулся в строй, опять возглавил пулеметную роту. В бою за населенный пункт Красный Рог рота под его командованием наголову разгромила численно превосходящего противника. Гвардии лейтенант Калабин снова показал себя в бою не только отличным командиром, но и храбрейшим воином, на которого равнялись все его подчиненные. К сожалению, в очередном бою он снова был ранен и на этот раз отправлен в госпиталь.

Хочется сказать о смелом, неутомимом заместителе командира 47-го стрелкового полка по политчасти майоре Веледнецком. В боях на днепровском плацдарме особенно ярко раскрылись его способности как политработника и бесстрашного воина. Запыленный, пропахший порохом, но неунывающий, он находился в боевых порядках подразделений, личным примером вдохновлял воинов, умело пропагандировал подвиги отличившихся в боях.

Много раз отличался на плацдарме мой земляк пулеметчик Капитон Буадзе. Со своим ручным пулеметом он всегда был там, где наиболее опасно, где требовался огонь его пулемета. Отличилась в бою и старшина медслужбы Нина Гречишина. Когда расчет одного орудия вышел из строя и остался лишь наводчик, она бросилась к орудию, перевязала наводчика и вместе с ним открыла огонь по врагу.

За несколько боевых дней 15-я Сивашская и 81-я стрелковая дивизии значительно расширили плацдарм у города Лоева и вскоре соединились с войсками 65-й армии. Сопротивление врага было сломлено. Началось освобождение многострадальной белорусской земли.

В те дни, 8 ноября 1943 года, в печати был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР об учреждении ордена Славы. Несколько дней спустя первыми кавалерами этого ордена в Сивашской дивизии стали ефрейторы Л. 3. Кузовкин, И. М. Позднякин, красноармейцы И. А. Молоков и П. С. Юрченко.

К середине декабря Сивашская дивизия в составе 89-го стрелкового корпуса 61-й армии вступила в Полесье, форсировала реки Ипу, Птичь и заняла оборону юго-западнее Городище. Впереди ее ждали не менее трудные бои и походы.

1944

Мокроступы

Лето 1944 года 15-я Сивашская стрелковая дивизия встретила в болотах Полесья, куда вступила после участия в зимних наступательных боях за освобождение городов Мозырь и Калинковичи. Позади остался большой и трудный путь. Впереди топи, дремучие леса и враг, засевший за ними и в них. Нелегко дались победы в осенне-зимних боях. Немалые потери понесла дивизия за освобождение Мозыря и Калинковичей. Смертью храбрых пал на поле боя заместитель командира 47-го стрелкового полка по политчасти майор Веледнецкий. В жестоком бою под Мозырем перестало биться горячее сердце сраженного вражеской пулей бывшего командира штурмового отряда на Днепре Героя Советского Союза старшего лейтенанта А. А. Лысенко. В Мозыре и Калинковичах осталось в братских могилах немало и других командиров, политработников, сержантов и рядовых. Потребовалось несколько месяцев упорной, кропотливой работы для того, чтобы 15-я Сивашская вновь обрела достаточно высокую боеспособность. Почти полгода находясь в обороне, полки получали и готовили к боям новое пополнение. Готовили основательно, по всем правилам действий в трудных условиях.

Левый фланг обороны 65-й армии на многие километры пролегал по лесисто-болотистой местности. И, пожалуй, самым заболоченным был участок 15-й Сивашской дивизии. Даже зимой, в мороз, под ногами постоянно хлюпала вонючая вода. Она заливала окопы и землянки. Несмотря на то, что оборона строилась прерывистой линией по сухим местам, все равно с болотной водой не было сладу. Боевое охранение полки и батальоны выставляли на крохотных островках, куда подразделения добирались по строго определенным проходам, помеченным засечками на деревьях. Свернешь чуть в сторону — угодишь в болото, выбраться из которого без посторонней помощи невозможно.

Если плохо было зимой, то с наступлением тепла стало еще хуже. Куда ни ткнешься, всюду опасная, прожорливая: трясина. Ко всему прочему прибавились комары, ни днем ни ночью не дававшие людям покоя. Остро встала проблема водоснабжения. Пить болотную воду медики категорически запретили. Копали колодцы с глубокими срубами, но и в них вода пахла гнилью, ее приходилось кипятить.

Сильно заболоченный участок перед своей обороной гитлеровцы считали непреодолимым. Поэтому основные силы немецко-фашистское командование сосредоточило в Паричах, где вместе с пехотой могли пройти и танки.

Командование 65-й армии, однако, рассудило по-иному. Поскольку противник не ждет наступления через болото, тут и следует нанести главный удар.

С конца мая в расположение дивизии все чаще стало наведываться армейское и корпусное начальство. Несколько раз приезжали командарм П. И. Батов, член Военного совета армии Н. А. Радецкий и обычно в сопровождении армейского инженера-полковника П. В. Швыдкого. Армейские начальники осматривали местность, изучали болота, беседовали с комдивом, воинами полков, особенно с уроженцами Полесья. В этих беседах центральное место занимала одна проблема: можно ли преодолеть болото? Если можно, то что необходимо сделать для прохода не только стрелковых частей, но и танков, артиллерии? Это же особенно интересовало и корпусное начальство. Дело в том, что войска корпуса стояли на левом, самом заболоченном фланге армии. Поначалу мнения разделились. Одни категорически утверждали, что болото непроходимо. Другие, особенно представители местных партизан, говорили, что пехотинцам по топям вообще-то пройти можно, хотя и трудно. Как выяснилось, местные жители проходили через болото в так называемых мокроступах — своеобразных лыжах, сплетенных из лозы. Но то люди. А как быть с машинами, особенно с танками?

Странное, необычное слово — мокроступы. Для многих оно в ту пору было открытием. От него веяло и древней стариной, и изумительной человеческой сообразительностью, и житейской потребностью.

Первым по достоинству оценил болотное приспособление полесян начальник инженерного отдела армии полковник Павел Васильевич Швыдкой. Он предложил организовать массовую проверку — действительно ли в мокроступах можно передвигаться по зыбкой трясине?

Эксперимент подтвердил: в мокроступах передвигаться по болоту можно. Тогда и было принято Военным советом армии смелое решение — главный удар по вражеской обороне нанести через болото. Для прохождения машин и танков построить деревянную дорогу — гать.

Километровая гать

Местом строительства дороги через болото был определен участок обороны Сивашской дивизии. Инженеры произвели необходимые расчеты, наметили сроки, и работа закипела.

В толковом словаре В. Даля слово «гатить» объясняется так: «Гатить, гачивать — заваливать воду, топь или болото хворостом, соломой, землей. Гатят дорогу по топкому или песчаному месту…»

В данном же случае предстояло не просто строить дорогу по топкому месту, а строить ее втайне от противника. Да такую, чтобы по ней могли пройти сотни тяжелых машин 1-го гвардейского Донского танкового корпуса, тысячи грузовых автомобилей, большое число артиллерии различных систем и калибров. На сооружение гати давалось четырнадцать суток. А если учесть, что работа велась только в ночное время, примерно по пять часов подряд, то не наберется и трех полных суток.

Поскольку строительство переправы выходило за пределы тактического значения, общее инженерное руководство возведением этого необычайного сооружения осуществлял полковник П. В. Швыдкой. Живой, энергичный, прекрасно знающий свое дело инженер, обладающий удивительной работоспособностью, он поистине был душой строительства. Его можно было видеть среди саперов днем и ночью. Придирчиво проверял он выполнение своих рекомендаций и расчетов, давал дельные советы.

Мне и начальнику оперативного отделения штаба дивизии майору Малюге было поручено непосредственное руководство строительством, а дивизионному инженеру Педю — практическое инженерное управление всеми работами.

Подполковник Иона Андреевич Педь был одним из старейших ветеранов дивизии. Он породнился с ней еще в 1919 году на каховском плацдарме, когда дивизия называлась Инзенской. Десятилетний мальчик Иона Педь не раз под градом пуль и осколков подвозил на боевые позиции артиллерийских подразделений боеприпасы. В 1929 году, когда его призвали на действительную военную службу, попросил, чтобы направили в 15-ю Сивашскую. Просьба призывника была удовлетворена. Начал он службу красноармейцем-сапером. Настойчиво учился. Стал командиром саперного взвода. В первые же дни отличился в боях. Худощавый, невысокого роста, всегда по-военному собранный, он был прекрасным спортсменом, отлично владел всеми видами стрелкового оружия.

После взвода командовал саперной ротой, затем отдельным саперным батальоном. Незадолго до начала Курской битвы стал начальником инженерной службы дивизии и, несмотря на отсутствие инженерного образования, безупречно справлялся с возложенными на него обязанностями.

На строительстве дороги-гати Педь еще раз показал себя незаурядным специалистом-сапером.

Что представляла собой гать через болото? Как она строилась? Ширина ее составляла 6 метров. Непосредственно укладывались на расстоянии двух с половиной метров друг от друга толстые шестиметровые бревна-поперечины. На эти поперечины, на три точки опоры, укладывались прогоны-деревья несколько меньшей толщины. По окончании работ прогоны закреплялись колесоотбойными брусьями.

Леса вокруг было много. Тем не менее производить заготовку бревен для переправы приходилось на значительном удалении от гати. Причем в разных местах. Делалось это, во-первых, потому, чтобы противник не слышал стука топоров, во-вторых, чтобы большие вырубки-плешины не привлекали внимания фашистской воздушной разведки.