Психология допроса на предварительном следствии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Отсюда вытекает, что чем раньше свидетель, потерпевший, подозреваемый и обвиняемый будут допрошены об известных им фактах, тем с большей вероятностью от них будут получены полные и достоверные показания. Это общее правило. Но из него бывают исключения Показания, данные непосредственно после события преступления, иногда оказываются неполными, недостаточно ясными, непоследовательными. Это объясняется реминисценцией. Сущность реминисценции заключается в том, что происходящий сразу же после восприятия процесс торможения делает первоначальное воспроизведение недостаточно продуктивным. В течение последующих двух-трех дней происходит сопоставление и усиление в памяти частей и элементов воспринятого, их смысловых связей. По-видимому, отсроченный на два-три дня допрос оказывается более эффективным, чем непосредственно после происшествия. Опыты Б. П. Красилыцикова показали, что реминисценция довольно распространена у детей, но встречается и у взрослых. При проведении 485 экспериментов оказалось, что у 40,5% испытуемых была обнаружена реминисценция. У многих испытуемых (120 из 250 человек) во втором воспроизведении показаний содержались новые элементы и отмечалась большая подробность описания воспринятого. У некоторых лиц результаты организованного через определенный интервал времени третьего воспроизведения резко улучшились по сравнению со вторым^{38}. На основе сказанного можно сделать следующий тактический вывод: в принципе, потерпевшего, свидетеля, подозреваемого, обвиняемого необходимо допрашивать по каждому делу как можно скорее. Если же имеется основание полагать, что показания, данные непосредственно после события преступления, недостаточно обстоятельны, то через три-четыре дня целесообразно произвести повторный допрос. При этом содержащиеся в повторных показаниях допрашиваемого дополнительные данные подлежат тщательной проверке и не должны вызывать огульного недоверия.

В следственной практике довольно редко встречаются свидетели, потерпевшие, подозреваемые, обвиняемые, прямо заявляющие о своем нежелании сообщить следователю информацию, которой они располагают. Сравнительно чаще некоторые допрашиваемые, давая по требованию следователя показания, сообщают ему ложные сведения.

Дача ложных показаний — волевое действие. Всякое волевое действие по своей структуре может быть простым или сложным. Простые волевые действия имеют два звена: постановку цели и исполнение. Так, по просьбе обвиняемого свидетель на допросе умалчивает об известном ему факте. Здесь за поставленной целью — не сообщать следователю о каком-либо факте — следует без промежуточных звеньев ее исполнение во время допроса.

В сложном волевом действии отчетливо обозначаются три звена осознание цели, планирование и исполнение. Наличие желания скрыть правду еще не означает, что человек будет действовать в этом направлении. Прежде чем намерение превратится в непосредственный стимул поведения, оно подвергается обсуждению и мотивированию. Будущий свидетель, потерпевший, подозреваемый, обвиняемый знает, что от него будут требовать сообщения известных ему но делу сведений, соответствующих действительности. С другой стороны, у него могут возникнуть мотивы и обстоятельства, толкающие на неправильные показания. Находясь под влиянием противоположных мотивов, которые побуждают давать правдивые или ложные показания, обсуждая, взвешивая все «за» и «против», будущий субъект допроса в воображении забегает вперед и мысленно предвосхищает процесс допроса и его результаты.

Столкновение в сознании противоположных несовместимых побуждений, между которыми нужно делать выбор, психологи называют борьбой мотивов. Борьба мотивов завершается победой одного из них и принятием решения дать правдивые или ложные показания.

В принятии того или иного решения проявляется воля допрашиваемого, его моральный облик, уровень сознательности, отношение к своим гражданским обязанностям.

Субъект, принявший решение дать ложное показание, начинает обдумывать, как это сделать, планирует свое дальнейшее поведение Принятое решение и сделанный выбор путей к достижению целей не снимает у него эмоционального напряжения, наоборот, оно усиливается с момента вызова на допрос. По мере приближения момента дачи ложных показаний допрашиваемым все более отчетливо осознаются трудности, связанные с исполнением принятого решения, над ним все более довлеет мысль о том, что его ложь будет обнаружена. У свидетеля и потерпевшего часто возникает боязнь возможности применения к ним санкций уголовного закона за лжесвидетельство. Нежелание или неспособность субъекта справиться с внешними и внутренними препятствиями к даче ложных показаний может привести к замене антиобщественного мотива общественно полезным. Тогда отказ от дачи ложных показаний может произойти с получением вызова на допрос, в начале либо в ходе допроса. Эмоциональное напряжение допрашиваемого достигает кульминационной точки во время допроса, особенно в тот момент, когда излагаемая им «легенда» вызывает у следователя сомнение и тот начинает применять тактическое воздействие на допрашиваемого с целью побудить его к даче правдивых показаний.

ГЛАВА III. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ТАКТИЧЕСКИХ ПРИЕМОВ ДОПРОСА

§ 1. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ ВОЗДЕЙСТВИЯ

ТАКТИЧЕСКИХ ПРИЕМОВ ДОПРОСА

Всякая коммуникация, всякое общение есть прежде всего психическое воздействие на собеседника. Допрос как взаимодействие следователя с допрашиваемым также предполагает психическое воздействие.

Воздействовать на допрашиваемого — это значит вызвать у него нужное чувство, стремление и действие, убедить и побудить думать и поступать так, как это необходимо в интересах правосудия. Такое воздействие в ходе допроса осуществляется с помощью тактических приемов.

Тактические приемы допроса — это основанные на законе способы воздействия следователя на допрашиваемого (свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого) в целях получения максимально полной информации по делу с наименьшей затратой времени и  нервной энергии. Когда следователь предлагает дать пояснение по существу дела, то он оказывает на допрашиваемого прямое воздействие. Когда же следователь применяет тактические приемы допроса, то воздействие будет косвенным, так как допрашиваемому сообщается информация, на которую он может ориентироваться по собственному усмотрению немедленно или позже{39}.

Мнения ученых, которые отрицают правомерность психического воздействия следователя на допрашиваемого, являются ошибочными^{40}. Если бы тактические приемы не обладали способностью оказать психическое воздействие, то они потеряли бы всякий практический смысл, а выполнение задач уголовного судопроизводства было бы затруднено.

Психическое воздействие на допрашиваемого — это не давление на допрашиваемого, не вымогательство от него «нужных» (угодных) показаний. Правильно применяемые тактические приемы обладают избирательным действием только в отношении лиц, либо испытывающих трудности в воспроизведении ранее воспринятого материала, либо дающих заведомо ложные показания или отказывающихся от дачи показаний. В процессуальном отношении психическое воздействие обусловлено природой, целями и задачами допроса и осуществляется в его рамках^{41}. Основное требование, предъявляемое к тактическим приемам,—это соответствие их закону. Закон (ст. 183 УК РСФСР) запрещает получение показаний путем угроз, насилия и иных незаконных действий: издевательства, глумления над личностью, обмана, физического воздействия, побоев, применения наркоза. Применение насилия, угроз или иных незаконных действий может породить чувство страха, сильной обиды, гнева или озлобленности. Под влиянием этих сильных чувств снижается уровень сознания или оно сужается и допрашиваемый может оказаться неспособным к объективной оценке явлений. Кроме того, человеку в таком состоянии легко внушить сведения, не соответствующие действительности.

Повышенная внушаемость может быть вызвана не только отрицательным, но иногда и положительным чувством. Например, если у подозреваемого вызвать радость, пообещав ему прекратить делю, то в ходе допроса, когда он переживает это чувство, ему можно внушить ложную информацию.

А. Р. Ратинов указывает, что грань между психическим насилием и правомерным воздействием определяется наличием свободы выбора той или иной позиции^{42}. Свобода выбора позиции для допрашиваемого означает проявление критичности и самокритичности, осознание самостоятельности в принятии решения в соответствии со своим общественным долгом. Однако исследует отрицать некоторой жесткости тактических приемов, ограничивающих свободу лжи в конфликтных ситуациях допроса. Ведь сама «категория долга,— как пишет В. А. Ребрин,— вследствие того, что она непосредственно выражает объективно необходимые обязанности, отличается известной суровостью. Правильно понятый долг как бы не оставляет свободы выбора поведения», но «наша этика не считает безнравственным выполнение общественного долга против желания и даже по внешнему принуждению, поскольку объективно этот долг нравствен»^{43}.

Исходя из сказанного, можно сформулировать следующее определение: насилие — всякое, противоречащее требованиям закона и профессиональной этике следователя, воздействие на допрашиваемого, которое ограничивает выбор правильной линии поведения, умаляет его права или затрагивает законные интересы других участников процесса.

Такая трактовка насилия ставит действия следователя в рамки закона, предоставляя ему возможность для оказания правомерного воздействия на допрашиваемого в тактических целях.

Нам представляется, что для разработки тактических приемов непригодно и определение обмана как сознательного введения кого-либо в заблуждение, проявление недобросовестности по отношению к кому-либо^{44}.

Дело в том, что «эксплуатация лжи в обществе регламентируется разветвленными системами этических норм; одни употребления лжи официально запрещены и караются общественными и государственными институтами, другие, наоборот, разрешены, и, более того, владению ими учат («ложь» в спортивных состязаниях, оперативное искусство и т. д.). Эксплуатация рефлексивного управления, не окрашенного черной краской лжи, фактически не встречает препятствий»^{45}.

В советском уголовном праве под обманом понимается сообщение ложных сведений или заведомое сокрытие обстоятельств, сообщение которых обязательно^{46}. Такое толкование обмана несколько отличается от общеупотребительного его понимания и позволяет по-новому подойти к разработке тактических приемов.

Следователь не может лгать и обманывать допрашиваемого, но в его распоряжении имеется немало правомерных средств, с помощью которых он может и должен создавать ситуацию, допускающую многозначное ее толкование людьми, которые не заинтересованы в достижении истины по делу. Известно, что иногда и правду можно изложить таким образом, что ей не поверят. Запрещение пользоваться подобными этически обрамленными средствами равносильно обезоруживанию следователя и сужает возможность раскрытия преступления.

Следующее требование, предъявляемое к тактическим приемам — это соответствие их коммунистической морали. Оно вытекает из предписания закона о том, что уголовное судопроизводство должно способствовать укреплению социалистической законности, предупреждению и искоренению преступности, воспитанию граждан в духе неуклонного исполнения советских законов и уважения правил социалистического общежития (ст. 2 УПК РСФСР).

Каждый человек, выступающий в уголовном деле в качестве свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, чутко реагирует на поведение следователя. Допрашиваемый, как правило, легко распознает его искренность и объективность. Лицемерие, притворство и ложь возбуждают в допрашиваемом неприязненное чувство, порождают недоверие к следователю, заставляют замыкаться в себе. Иногда это приводит к даче ложных показаний или отказу от дачи показаний. Конечно, не исключено, что допрашиваемый, попавший в «ловушку», обманутый, может дать и правдивые показания. Но даже такой временный «успех» весьма сомнителен. Обманутый свидетель, потерпевший, подозреваемый или обвиняемый может отказаться от своих показаний, что часто влечет возвращение судом дела на доследование, волокиту. Вот почему никакой «успех», достигнутый за счет нарушения моральных норм, недопустим. Целям расследования должны соответствовать подобающие средства. И для общества, и для государства небезразлично, каким образом осуществлено правосудие, что будет думать человек, под воздействием следователя давший правдивые показания: его обхитрили, обманули или убедили. Аморальные способы нравственно разлагают следователя, роняют авторитет его самого и органов власти, которые он представляет. Ю. В. Согомонов правильно пишет, что «применение аморальных средств развращает человека и тех, на кого они направлены, ослабляет тягу к хорошим целям, обладает отдаленным резонансом последствий, создает опасность дурного примера, покушается на права других людей и потому не может получить общественного признания»^{47}.

Тактические приемы, применяемые с соблюдением нравственных правил, побуждая свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого пересмотреть свои решения и дать правдивые показания, тем самым вовлекают допрашиваемых в деятельность, отвечающую целям и задачам правосудия, способствуют проявлению в них положительных качеств. В этом состоит воспитательное значение тактических приемов.

Таким образом, сущностью тактических приемов допроса является психическое воздействие, которое они оказывают на свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого.

Как и приемы педагогического воздействия^{48}, каждый тактический прием допроса имеет свои характерные особенности. Они возникают из своеобразного сочетания двух элементов: а) особенностей создаваемой тактической ситуации и б) содержания тех реакций, которыми отвечает допрашиваемый, переживая какое-то чувство, сообщая определенные сведения, изменяя мотивы поведения, борясь со своими недостатками.

В любом тактическом приеме можно выделить: психологические и логические компоненты, а также средства его применения.

Психологическими компонентами тактического приема является само воздействие на психику допрашиваемого; логическими компонентами — определенные закономерности мышления, используя которые следователь конструирует и применяет тактический прием; средствами применения — инструменты, посредством которых тактический прием осуществляется.

В этом плане судебная психология, применительно к допросу, изучает механизмы и закономерности правомерного психического воздействия тактических приемов на свидетеля, потерпевшего, подозреваемого и обвиняемого, а анализ логических компонентов и средств применения является задачей криминалистики. Разумеется, психология допроса не может полностью отвлечься от средств применения и логических закономерностей их использования, но они ее интересуют в той мере, в какой это необходимо для рассмотрения психологических компонентов. Таким образом, задача судебной психологии в области допроса состоит: 1) в раскрытии психологического содержания допроса и психологическом анализе закономерностей и механизмов воздействия тактических приемов; 2) в оказании помощи следователю в проведении допроса и применении тактических приемов на психологической основе.