После гудка девочка уверенно открыла заднюю дверь железной кареты без коней и уселась на заднем сидении.
— Почему не спереди?
— Без детского кресла шанс этого тела умереть или серьёзно пострадать в аварии куда больше спереди.
— Детского кресла?
— Ну, через пять-десять лет увидишь.
Спорить мужчина не стал.
— Кстати, ты ведь попала в это тело как раз после аварии? — Борей смотрел на спокойную Элму через зеркало заднего вида.
— В документах указано, что родители погибли в автокатастрофе, а девочка получила травмы мозга, следы которых исчезли на следующие сутки.
— И тебе не страшно?
— Что? Находиться в машине? Если будешь смотреть на дорогу и водить аккуратно, то нет, не страшно, — от хитрой улыбки и острого взгляда восьмилетней девочки Борей чуть напрягся и далее не отрывал взгляда от лобового стекла.
Путь был далёким, ещё и пробки, поэтому бедное околобессмертное существо быстро заскучало и во время остановки на светофоре полезло к панели с кругляшками, кристаллами, кнопочками и интуитивно включило радио.
— … и поэтому я долго не могла найти агентство.
— Да, тяжело, наверное, в современном мире любить музыку и выступать, не будучи магом звука. Спасибо Пьюри за интервью, мы желаем тебе удачи! А попрощаемся мы с тобой твоей последней песней «Смотри, я же воин».
Из радио заиграла песня, под мелодию которой слегка подтанцовывала на заднем сидении девочка.
Ты знаешь ведь, чувства
Мои не пропали ещё.
Но уже идёшь с другой
Насмехаясь надо мной…
Смотри, я же воин!
Прошлых веков.
Смотри, я же воин!
Павший давно.
Всю жизнь я боролась,
И времени след
Иглою пронзает
Мой жалкий куплет.
Я тот кто сражался
За славу и честь,
Но больше, увы,
Мне не о чем спеть!