Собраніе сочиненій В. Г. Тана. Томъ четвертый. Скитанія: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наступила короткая пауза.

— Скажи мнѣ, Алексаменъ, — началъ неожиданно Діадохъ, — откуда пришло рабство на землю?

Алексаменъ замедлилъ отвѣтомъ.

— Я скажу, — вмѣшался дидаскалъ Софроній, — или лучше пускай скажетъ Аристотель: «Иные люди отъ природы свободны, а другіе отъ природы рабы. Для этихъ состояніе рабства равно полезно и справедливо».

— Но современный поэтъ говоритъ, — тотчасъ же возразилъ Алексаменъ: — «О, друзья, рабы — тоже люди. Они пили то же молоко, что мы, хотя судьба ихъ притѣснила. Но если я буду жить, скоро вкусятъ они воды свободы».

— Наставникъ Стои былъ рабомъ, — сказалъ Діадохъ.

— Но если бы Аристотель былъ проданъ въ рабство, думаю, онъ говорилъ бы иное.

— Еще одинъ философъ сказалъ, — замѣтилъ Алексаменъ: — «Вы не можете пріобрѣтать, освобождать и владѣть существами, которыя вамъ не принадлежатъ. Не имѣя законнаго права владѣнія, не можете передавать его другимъ».

— По-моему, — громко сказалъ Анидій, риторъ и грамматикъ, обучавшій своимъ знаніямъ молодыхъ питомцевъ Педагогія, — рабство произошло отъ войны. Одни народы нападаютъ на другіе и, будучи сильнѣе, побѣждаютъ. Побѣдивъ, поступаютъ съ ними по усмотрѣнію. Берутъ въ плѣнъ — мужчинъ, женщинъ и дѣтей, а негодныхъ убиваютъ. Другихъ же подчиняютъ собственной прихоти или продаютъ въ чужія страны.

Алексаменъ снова поднялъ голову и при колеблющемся свѣтѣ лампы внимательно посмотрѣлъ въ лицо говорившему.

— А война откуда? — спросилъ онъ задумчиво. — Зачѣмъ существуетъ убійство и свирѣпая неказистъ?!

— Война явилась вмѣстѣ съ людьми, — сказалъ Анидій. — Человѣкъ человѣку хищный звѣрь, такъ было и будетъ всегда.

— Будетъ вамъ! — вмѣшался легкомысленно Артемонъ. — Война, ненависть… Думайте лучше о любви. Какъ поетъ твой поэтъ, о, прилежный Алексаменъ?

Онъ закачался на скамьѣ и тихо запѣлъ:

Старый ливіецъ Либеръ, болѣе тридцати лѣтъ прожившій во дворцѣ и, во вниманіе къ его старости, нынѣ освобожденный отъ работы, захотѣлъ вставить свое словцо. Либеръ былъ такъ старъ, что лицо его сморщилось, какъ обожженная кожа, и онъ не могъ иначе ходить, какъ опираясь на два посоха.

— У насъ въ Ливіи есть старый разсказъ, — началъ Либеръ. — Онъ такъ старъ, что ему надо безусловно вѣрить, ибо все древнее истинно и полно величія. Я же слышалъ его въ пустынѣ, когда, будучи мальчикомъ, помогалъ пасти стада.

Говорятъ, что, когда земля впервые отдѣлилась отъ хаоса, люди явились на ней изъ различныхъ источниковъ. Одни родились изъ черныхъ камней, падающихъ съ неба. Другіе возникли какъ пузыри, выдѣлившіеся изъ тины, согрѣтой и высушенной солнцемъ. Третьи были дѣти Прометея. Чтобы избавить своихъ дѣтей отъ ненависти Зевса, титанъ посадилъ ихъ на свое лоно и перенесъ на Счастливый островъ.

Счастливый островъ лежалъ на западномъ предѣлѣ земли, на срединѣ кудрявыхъ и зеленыхъ водъ океана. Онъ былъ пространствомъ не менѣе Пелопонеса и имѣлъ въ ширину пятьсотъ стадій, а въ длину тысячу стадій, и поистинѣ этотъ островъ назывался островомъ Счастья. Солнце свѣтило надъ нимъ всегда одинаково ясно и тепло, и не было надъ островомъ ни зимы, ни осени, ни жаркаго и сухого лѣта, но — одна вѣчно радостная и прекрасная весна. День и ночь были равны и никогда не отнимали часовъ другъ у друга, но шли рядомъ въ непрерывной смѣнѣ, какъ братъ и сестра.

Весь островъ былъ покрытъ садами и зелеными лугами. Свѣжіе ручьи прыгали по гладко обточеннымъ камнямъ, и песокъ на берегу былъ тонокъ и блестящъ, какъ раздробленное золото. Воды вокругъ острова никогда не знали бурь, и рыбы, которыя играли въ ихъ прозрачной глубинѣ, сверкали радужнымъ нарядомъ, болѣе измѣнчивымъ, чѣмъ кожа хамелеона, и болѣе прекраснымъ, чѣмъ перья феникса. И черепахи, лежа на берегу, блистали своей темно-полосатой броней, гладкой и выпуклой, какъ бы изваянной изъ мрамора.

Островъ назывался Счастливымъ, и дѣти Прометея вели тамъ поистинѣ счастливую жизнь. Ни одно изъ тѣхъ золъ, которыя Зевсъ создалъ для твердой земли, не послѣдовало за бѣглецами черезъ ширину моря. Дѣти Прометея не знали ни подстрекающей глупцовъ зависти, ни голода — мучителя слабыхъ, ни страсти свирѣпыхъ — истребительной войны. Люди и звѣри жили въ полномъ мирѣ и взаимной любви. Ястребъ и горлинка сидѣли рядомъ на одной и той же вѣткѣ, волкъ и ягненокъ пили изъ одного ручья. И человѣкъ обвивалъ свою шею тѣломъ пестрой гадюки и носилъ его, какъ ожерелье.

Женщины не мучились родами, мужчины не тянулись на работѣ, не надрывались надъ плугомъ, не изнемогали подъ ношами. Старый Хроносъ не косилъ травы на зеленыхъ склонахъ острова, темный Танатосъ не пряталъ лица за толстыми стволами деревьевъ, и бѣлая старость не ковыляла по дорогамъ.

Не размножаясь, не уменьшаясь, не нуждаясь въ пищѣ и въ питьѣ, счастливыя дѣти Прометея жили на своемъ островѣ, безпечальныя и безопасныя, какъ боги.

Съ ранняго утра они гуляли въ садахъ своего милаго острова, взбѣгали на горные склоны и обмывали свои ноги свѣжей водою звенящихъ ручьевъ. Каждый вечеръ, соединяясь въ хороводы, они пѣли чудесныя пѣсни и плясали граціозныя пляски, подъигрывая на легкой свирѣли, и когда юныя четы скрывались въ убѣжища самыхъ укромныхъ и густолиственныхъ древесныхъ купъ, онѣ ликовали, какъ дѣти безсмертнаго Пана. Дѣвы Счастливаго острова были какъ лѣсныя дріады и какъ нимфы, играющія на берегу ручья. И когда юныя четы рѣзвились среди лазурныхъ водъ, обгоняя другъ друга и разгоняя стаи пестрыхъ рыбъ, онѣ были, какъ сирены и тритоны, и водныя пляски ихъ были, какъ пляски Океанидъ.

Жители острова были счастливы, какъ геніи полей. Чуждые стяжанію, они не давали ничего божеству и не брали у него ничего взамѣнъ, ибо въ самихъ себѣ они ощущали божество.

Въ одно утро Зевсъ пролеталъ надъ землей на темнооблачныхъ коняхъ, и Меркурій летѣлъ рядомъ съ отцомъ, размахивая крылатымъ жезломъ. Земля была окутана желтой дымкой. На всѣхъ концахъ ея жрецы разводили костры и сжигали трепещущія жертвы. Дымъ отъ костровъ разстилался, какъ туча, и, соединяясь вмѣстѣ, окутывалъ землю, какъ туманъ. Запахъ жженія подымался вверхъ и щекоталъ ноздри повелителя. Онъ усмѣхался съ довольнымъ видомъ, потомъ ударялъ своихъ облачныхъ коней бичемъ извилистыхъ молній и пролеталъ дальше.

Когда онъ достигъ предѣла твердой земли и полетѣлъ надъ моремъ, туманъ разорвался, какъ пелена, и небо стало такъ же ясно и сине, какъ лазурный океанъ, служившій ему подножіемъ. Только облачная колесница Зевса таила въ себѣ зерно бурь и казалась чернымъ пятномъ на фонѣ безоблачной лазури.

Среди лазурнаго моря Зевсъ увидѣлъ Счастливый островъ съ его прекрасными лѣсами и лугами. Жители острова бродили между деревьевъ, увѣнчанные цвѣтами и обвитые плющемъ. Они весело перекликались и не заботились о богахъ и жертвоприношеніяхъ.

— Кто эти жители? — спросилъ Зевсъ, — и почему они не приносятъ сожженій?

— Это — счастливые люди! — сказалъ сынъ Майи, — они ничего не боятся и ничего не просятъ, ибо сами въ себѣ они сознаютъ божество.

— Это — нечестивцы! — сердито сказалъ Зевсъ, и грохотъ его голоса прокатился весенней бурей, согнулъ верхушки лѣсовъ и сбросилъ мелкіе камни съ утесовъ въ воду. — Если бы всѣ люди поступали подобно имъ, мы остались бы безъ сладкихъ запаховъ жженія, а что значатъ боги безъ человѣческихъ молитвъ и жертвоприношеній? Хуже, чѣмъ призраки, меньше, чѣмъ ничто!