- Издевайтесь, издевайтесь. Давайте, кто быстрей до замка? – Глаза сверкнули азартом.
Мари выиграла и в этот раз.
-Вы поддаетесь! – она не могла признать, что выиграла честно.
Парни хитро переглянулись. Младшую сестренку своего друга они любили. И относились к ней с ненавязчивым покровительством. Хотя Эйдан их об этом не просил.
====== Так или иначе ======
- Ты? Надул? Свою тетю? – Вовремя вспомнив о спящем профессоре, Мари прикусила костяшки пальцев в попытке не засмеяться, но мало в этом преуспела.
- Ничего смешного, Гарри могли исключить. – Гермиона развязывала веревочки на корзине кота.
Мари его еще не видела, но по короткому рассказу Рона поняла: он настоящий монстр. Гермиона справилась с веревками и открыла корзинку. Рыжее нечто тяжело вспрыгнуло Гермионе на колени.
- Это кот? – Глядя на рыжее криволопое чудовище, с желтыми глазами, Мари поняла, о чем говорил Рон.
- Да. Это Косолапус. Тебе нравится? Правда, он лапочка? – Гермиона умильно гладила кота по голове.
У того был наглый и явно довольный вид.
На любителя. Но Мари не была этим «любителем». Поэтому ответила коротко:
- Симпатичный.
Рон недоверчиво прижал нагрудный карман с крысой.
За окном лил дождь, уже стемнело. Гермиона рассказывала о поездке с родителями во Францию, когда поезд остановился.
- Может, сломался? – Выдвинула свое предположение Мари.
- Он никогда не ломается. – Отрезала Гермиона. Свет вдруг решительно погас, окно неожиданно запотело. Поезд погрузился в темноту, только шум ветра за окном подавал какие-то признаки жизни. Друзья сбились в кучку около окна.
-Там какое-то движение… Кто-то садится в поезд! – голос Рона немного дрожал. Между ним и Мари Косолапус на коленях Гермионы зашипел.
Дверь купе открылась. Появилась высокая фигура, в черном плаще, Мари не успела подумать о нечеловеческих очертаниях нового пассажира, как ее сдавило ощущение холода. Холод пробирающий до костей, мертвая тоска – тоска по мертвым. Леденящие кровь воспоминания уже закружили ее в водоворот черноты.
- Мари, Милая, Когда-нибудь меня не станет…
- Мама, что ты такое…!
- Я просто знаю, Малыш, Очень часто, когда люди болеют…Они. Они умирают. Это нормально – все знают, что все умирают.
- Но не каждый день… – Попыталась возразить девочка, сидя на самом уголке кровати матери.
Бледная и осунувшаяся женщина смотрела на дочь. Большие голубые глаза лихорадочно смотрели из-под впалых век, покраснели крылья носа, а иссушенные губы немного шелестели при разговоре. На землистом лице отражалась уже разве что только тень от былой красоты, но незнающий мог бы не разглядеть даже ее.
- Не в этот день. – Поправила женщина. – Самое главное – успеть сказать близким о своих чувствах, тут мне повезло… – Женщине было явно трудно говорить, дыхание сбивалось, воздух из последних со свистом проходил к легким. А от полных горечи и нежеланных слез глаз дочери, ее сердце сжималось. – Мне очень повезло, что я могу сказать, как вас люблю. Сказать в последний раз. Когда-нибудь меня уже не будет рядом. И папы тоже.
- Я останусь совсем одна?
-Нет, милая. Конечно, нет, ведь у тебя всегда будут Эйдан и Марк
-Но, мамочка, я хочу, чтобы со мной были все вы.
-Милая, ты сильная. Ты справишься. – Она больше не смотрела в глаза дочери, ее голова теперь безвольно лежала на подушке, она лишь крепко сжала ее руку. Ее дочь еще совсем ребенок. Школа, карьера, свадьба, внуки… Только это уже будет без нее. – Совенок… Только будь сильной. И с братьями вы совсем справитесь, ты справишься.
-Мари? Ты меня слышишь? Мари?! – Гермиона звала ее уже третий раз. Но Мари сидела очень бледная, руки тряслись. Она подняла и посмотрела голову на Гермиону. – Ну наконец-то…