Он протянул мне руку, а когда я вложила в нее свою ладонь, нежно поцеловал мои пальцы, потом осторожно сжал их своими.
— Я буду с нетерпением ждать следующей встречи, — сказал Влад, глядя мне прямо в глаза.
— Я тоже, — честно ответила ему.
Прежде чем отпустить, он сжал мою руку еще раз. А потом отступил назад и, превратившись в черный вихрь, исчез в небе.
В эту ночь я почти не спала. Долго лежала в кровати, рассматривая тени на потолке, потом ворочалась с боку на бок. Затем сидела у открытого окна и глядела на звезды.
А перед глазами то и дело вставали картины прошедшего дня.
… цирковой мишка лихо отплясывает на рыночной площади, мы с Владом дружно хлопаем в ладоши, при этом стоим вплотную, соприкасаясь рукавами. Я поворачиваю голову и вижу, что воздушник смотрит не на ученого медведя, а на меня…
… мы пьем ледяной морс в малюсенькой харчевне, он передает стакан и как бы невзначай касается моей руки своей горячей ладонью…
«Для тебя я свободен всегда»
… его губы осторожно скользят по моим пальцам…
«Я бы не отпустил»
Ох, Васька!.. Заканчивала бы ты это глупое дело. Мужик старается быть вежливым и внимательным, у него к тебе деловой интерес и ничего кроме виты ему не нужно. Да и ты сама через две с половиной недели укатишь в Элорию — и поминай как звали до самой зимы.
Кстати, а ведь времени до моего возвращения в универ действительно осталось совсем мало. Успею ли я до отъезда наполнить силой его артефакт? Надо бы с ним эту тему обсудить.
Да и встречаться теперь нужно чаще. Иначе, какой во всей нашей затее смысл?..
Впрочем, тут перед собой нужно быть честной — увидеть светловолосого воздушника я хочу не столько по делу, сколько потому что он мне… нравится?
Нравится. Очень.
Он интересный, необычный, умный, вежливый, забавный. А какой красивый!
Ох… Как жаль, что я не могу рассказать о наших встречах сестре!
Честно говоря, у меня от моей двойняшки секретов не было никогда. Поэтому скрывать от нее отношения с Владом, пусть и чисто деловые, было почти физически неприятно, а уж врать — тем более.
Сегодня за ужином она сразу обратила внимание, что со мной что-то не так — уж слишком я была рассеянна и задумчива. Пришлось убеждать сестру, что я просто устала от прогулки по городу, и пораньше отправляться спать.
Впрочем, ни что не мешает мне рассказать Елене про Влада и виту после того, как артефакт будет наполнен и все закончится. Вряд ли воздушник, получив желаемое, захочет продолжать со мной знакомство. Сестра, конечно, возмутится, может быть, даже покричит или подуется немного, но, в конце концов, все обязательно поймет. И мне станет легче.
С этими мыслями я и уснула.
Спала, к слову, крепко, но не долго. С первыми петухами в мою горницу, как и всегда, явился наш домовой и устроил громкую побудку. Традиционные вопли о каникулах и законном желании поспать еще хотя бы полчаса были проигнорированы («Неча дрыхнуть! Чай, не ленивица какая-нить!»), поэтому к завтраку я спустилась сонная и чуть помятая.
Пока тетушка Дарья — сестрица деда Касьяна раскладывала нам по тарелкам гречневую кашу, я соображала, какой бы придумать предлог, чтобы снова улизнуть из дома. Но все мои потуги оказались напрасными — мама сообщила, что после завтрака нам всем надлежит заглянуть в гости к дедушке Лешему, так как подошло время урожая лесной глициронии, а без его разрешения собирать эту волшебную травку не удобно, да и не прилично.
Вообще, страда на заповедных полянках хранителя нашего Лихолесья — дело шумное и веселое, в котором мы с Еленой участвуем всегда с большим удовольствием. Дело в том, что собирать чудо-траву нам много разного народа помогает — и Гаевка, и Аука, и Лесавки с Лесовичком и другие лесные духи. А это значит, быть на полянках забавным играм, громкому смеху и задорным танцам.
Жаль только, что это действо закончится глубокой ночью, и с Владом сегодня увидеться не удастся.
Что ж, значит, встретимся завтра. К этому времени я обязательно придумаю, как в одиночку выйти из Лихолесья.
Сочинять ничего не пришлось. На следующий день Елена объявила домашним, что мы с ней на весь день уходим в гости к деревенским подружкам и утащила меня из дома.
— Вась, давай разделимся, — внезапно предложила она, когда последняя полоса зачарованного леса осталась позади.
— В смысле? — удивилась я.