— До заката еще далеко, а жрать уже ща охота, — пожал плечами щербатый. — Не гундось, девка, подавай корзину.
— И не стыдно вам вчетвером одну девушку грабить? — раздался из-за моей спины знакомый голос.
Мы с «робятами» дружно на него повернулись.
— Пришел-таки, — ехидно сказала я.
— Извини, — улыбнулся Влад. — Меня немного задержали.
— Эй, белобрысый, ступай себе отседова, — посоветовал воздушнику приятель щербатого, вынимая из грязного рукава нож. — Иль тоже голодающему люду помогнуть желаешь?
— А ты, Василиса, я смотрю, не скучаешь, — усмехнулся кащ, проигнорировав замечание грабителя. — Вон сколько подле тебя кавалеров.
— Кавалеры они так себе, — призналась я, еще раз оглядев небритые тупые рожи мужиков. — И общество мне своё сами навязали.
— А ну хорош трепаться! — рявкнул щербатый, выхватывая из-за пояса широкий кинжал.
Я пожала плечами, и легко топнула ногой. Дорога под лаптями всех четверых грабителей тут же встала на дыбы и расшвыряла их в разные стороны. Мужики глухо стукнулись о каменные бока стоявших поблизости домов, и тихо повалились на землю.
— Они живы? — поинтересовался Влад, несколько ошарашенный агрессивным поведением дороги.
— Да что им сделается? — хмыкнула я, осторожно попинав носком туфли ближайшего ко мне разбойника. — Полежат, очухаются и дальше грабить пойдут.
— Какая ты… грозная.
— Какая есть.
— Ты не против, если мы найдем другое место для беседы?
— Не против. Тем более поговорить нам действительно нужно.
Мы вернулись на главную улицу, и, не сговариваясь, направились к ближайшей харчевне. После грибной похлебки есть мне уже не хотелось, но удобнее места для разговора, чем подобное заведение, в Славоградике не было.
— Так что ты решила? — спросил у меня Влад, когда мы удобно расположились за выскобленным деревянным столом, и шустрый разносчик принес нам кружки с холодным квасом.
— Ничего я еще не решила.
— Сомневаешься?
— Размышляю, не обманул ли ты меня, добрый молодец.
— Зачем мне тебя обманывать?
— Не знаю, Влад. Про отца своего ты же мне ничего не рассказал.
— Доложили уже, — усмехнулся воздушник. — Если бы я тебе сразу представился с перечислением всех своих родственников, стала бы ты вообще со мной разговаривать?
— Тоже верно. Но осадок от твоей недомолвки остался.
Воздушник пожал плечами.
— Я, собственно, ничего ни от кого не скрываю. Да, мой отец — тот самый Лавр Ставринович, убедивший кащей начать войну против берендеев. Он же главный разработчик волшебного вируса, вызвавшего на Соларе эпидемию, которая выкосила магов земли и сделала магически бесплодными магов воздуха. Когда отец отправился в ссылку, мне было два года, Василиса. Я не помню его, и взглядов его не разделяю. Я пытаюсь хоть как-то исправить последствия тех дел, которые творились по его вине. Если ты откажешь в моей просьбе, я это пойму и больше беспокоить тебя не буду. Кащи еще не скоро смогут вернуться к нормальному взаимодействию с остальными стихийниками. Жаль только, магия воздуха не хочет ждать, пока все мы заново наладим контакты. Знаешь, почему я прибыл в Славоградик так поздно? Ты ведь находишься здесь уже давно — не меньше двух часов, верно? Я не прилетел к тебе раньше, потому что сегодня хоронили одного из наших собратьев. С ним прощалась вся община.
— От чего он умер?
— От старости, — грустно усмехнулся Влад. — Вместе с ним Солару покинула еще одна частичка магии воздуха.
Я задумчиво посмотрела на каща. Тот был серьезен. И одет во все черное.