Бревенчатый дом чем-то напоминал хижину Хагрида, но вместе с тем выглядел новеньким, только что построенным. Должно быть, в этом тоже была замешана какая-то магия.
Юрий, поднимаясь на деревянное крыльцо с перильцами, притопнул несколько раз. Гарри поначалу решил, что это такой местный обычай — станцевать перед входом — и с ужасом начал вспоминать всё, чему научился перед Святочным Балом, но как выяснилось, Юрий просто сбивал снег с сапог.
— Добро пожаловать, — махнул Юрий рукой, распахивая перед Гарри дверь.
Распахнул ещё одну дверь, зачем-то сделанную сразу за первой, и Гарри неожиданно услышал музыку. Странную, совсем не мелодичную, дерганую, но ноги Гарри словно сами пустились в пляс, вприсядку, руки сложились на груди, а изо рта вырвалось непонятное:
— Казачок! Эх! Ух! Казачок!
Ноги вприсядку сами несли Гарри вслед Юрию, который спешно прошёл из коридора в просторную комнату. Там, возле печки, сидел настоящий медведь, игравший на странной треугольной скрипке, причем прижимая её к животу и вместо смычка дергая за струны когтями.
— Казачок! — выкрикнул Гарри.
— Как тебе не стыдно? — укоризненно спросил Юрий.
Он встал перед медведем, и правая рука его недвусмысленно легла на кобуру с палочкой.
— В доме холод собачий, стол не накрыт, а ты на балалайке тренькаешь! Да ещё и на вещдоке!
Медведь выронил скрипку и стыдливо прикрыл лапами морду. Гарри сразу прекратил танцевать, поднялся, раскрасневшийся.
— Маню я на перевоспитание взял, — пояснил Юрий, повернувшись к Гарри, — после того, как наши товарищи в Германии спасли его из жестокого капиталистического цирка. Да вот видишь, всё норовит к старым привычкам вернуться.
Он погрозил медведю кулаком:
— На стол накрой, да сходи реактор в подвале проверь, холодина такая!
Затем он снова повернулся к Гарри:
— Замерз, малец? Ну, сейчас согреешься, на-ко вот, накинь.
С этими словами он протянул Гарри какую-то толстую короткую шубу болотно-серого цвета, один рукав которой был порван.
— Ватник называется, — непонятно пояснил Юрий, — а что рукав порван, ты не обращай внимания, это я Маньку натаскивал врагов народа обезвреживать! Главное, что он русским духом пропитан!
Медведь, схватив огромную двурогую вилку, залез ей в печь и начал доставать котелки, словно для зельеварения, только с толстыми стенками. И в этих котелках вместо зелий была еда. Уже знакомая Гарри картошка, какая-то странная каша коричневого цвета и уже виденный в столовой густой красный суп, словно приготовленный на крови.
— Вас покормили? — уточнил Юрий и, дождавшись кивка, уселся за стол. — А я вот с утра не жрамши, начальству отчёт давал. Тебе не предлагаю.
С этими словами он налил себе в рюмку что-то очень похожее на уже виденную Гарри живую воду:
— На здоровье!
Крякнул, занюхал рукавом, а перед Поттером поставил большую кружку с крепким чаем. По телу Гарри и по дому постепенно разливалось живительное тепло, потянуло в сон. Вернулся перепачканный в чём-то медведь, заскулил жалобно, протягивая лапу к треугольной скрипке.
— А ну цыц! — строго сказал Юрий. — Не позорь перед гостем!
Медведь взревел ещё жалобнее, повалился на спину, задирая лапы.
— Эх, шельмец, — улыбнулся Юрий.
— Теперь мы будем учиться защищать разум? — спросил Гарри, едва дождавшись, когда хозяин дома доест и сыто откинется на спинку стула.
Юрий поднялся, задумчиво посмотрел на стопку писем, в беспорядке сваленных на тумбочке у дверей.
— Знаешь что, у меня тут ещё утренние доносы не разобраны и вообще дел полно… Разум защищать, хм… Ты потренируйся пока… на медведях! Маня, играй!
Гарри дёрнулся было, но опоздал. Медведь перекатился, быстро и проворно, подхватил треугольную скрипку и сразу заработал лапой, цепляя струны когтями. Руки Гарри словно сами собой сложились на груди, а ноги пошли вприсядку, взмывая вверх, под выкрики Поттера: