— Канцелярия вся тоже у Сени в редакторской лежит, — пожала плечами Алиса. — Мы сами там постоянно ручки и тетрадки берём. А как получилось, что вы к нам поехали?
Гарри мысленно отметил, что русские пишут, как маглы, шариковыми ручками в тетрадях. И это, Мордред побери, был ещё один плюс в пользу их школы. Поттер до сих пор с содроганием вспоминал, как на первом курсе учился писать пером.
Разговор тем временем перетёк на события прошедшей ночи. Рон и Гермиона принялись в красках расписывать погоню, перестрелку с Пожирателями и битву с Волдемортом. Алиса и Адолат ахали, переспрашивали, снова ахали и почти не притрагивались к еде. Малфой слушал молча, только ответил один раз, что «в него в самом начале попали заклинанием».
Через двадцать минут, когда Гарри уже вчетвером уламывали показать заклинание Патронуса, в форточку протиснулась знакомая полупрозрачная лохматая собака с голубыми глазами. Приземлившись на соседний стол, она откашлялась и голосом Юрия скомандовала:
— Поттер, бегом к выходу из первого корпуса. Остальные — идите в общежитие заселяться.
— Вот и посмотрели Патронуса, — вздохнула Алиса.
— Это ведь лайка была, да? — обернулась к ней Адолат.
— Якутская охотничья, вроде бы. Гарри, тебе нужно выйти вон в ту дверь, пройти до конца коридора, и как раз окажешься, где надо.
— Э-э, спасибо… — Гарри беспомощно оглянулся на оставленный у стены рюкзак.
— Мы твои вещи донесём, — успокоила его Гермиона. — Иди.
Он благодарно улыбнулся в ответ и поспешил к выходу. Сердце стучало в груди. Неужели сейчас он встретится с загадочным другом Дамблдора?
*
— Ну что, малец, пойдём, — махнул рукой Юрий.
— Куда?
— Ядвига Гавриловна сейчас занята, так что опять мне отдуваться, — вздохнул тот и устало потёр лицо ладонью. — Но письмо мы вместе прочли, так что в общем и целом понятно, чего тебе нужно. Это окклюменция!
— Окклюменция?
— Да, это такой тяжёлый, муторный и трудный в освоении раздел магического искусства. Времени у нас не так, чтобы много. Готовься — учиться будешь день и ночь. С полным, так сказать, погружением.
Напоминание об учёбе слегка испортило настроение Гарри, но оно быстро исправилось за время прогулки. Всё вокруг было необычным и странным, не таким, как в Хогвартсе. Сугробы, искрящийся на солнце снег, дома из брёвен. Порой в сугробах что-то шевелилось. Пару раз взгляд Гарри натыкался на деревянные башенки с куполообразной крышей-луковицей и торчащим шпилем в форме креста.
— Правильно мы поняли — ты увидел во сне этого вашего Волдеморта, который на кого-то нападал, рассказал про это Дамблдору, и информация о нападениях подтвердилась? — поинтересовался Юрий.
— Да, в целом так, — Гарри не стал жаловаться, как трудно было добиться встречи с Дамблдором и какие ужасы творил Волдеморт.
— А этой ночью тебе ничего не снилось, так?
— Верно.
— Что и требовалось доказать. Осторожно, если с тропы сойдёшь, можно в берлогу провалиться, тебе там не рады будут, — Гарри придержали за плечо. — Значит, разум этого вашего Волдеморта как-то связан с твоим. Потому-то и нужна окклюменция, умение защищать свой разум.
— А почему я сегодня снов не видел?
— Потому что в поезде защитные экраны вот такенные. А уж Железный Занавес и подавно любую легилименцию на корню режет. Тем более у нас вон, видал, часовенки везде понатыканы, они положительные торсионные поля создают. Так что сейчас ты в безопасности. А вот когда в Англию вернёшься — всё по новой начнётся. До тех пор тебе нужно научиться окклюменции.
— А это сильно сложно?
— Да не очень, — ухмыльнулся Юрий. — Примерно так же просто, как не думать про белую обезьяну.
Всю оставшуюся дорогу они молчали, и Гарри, чертыхаясь про себя, пытался выкинуть мысли о белой обезьяне.
Мысли упорно не выкидывались, хотя Поттер мог поклясться, что до того он ни разу в жизни ни про какую белую обезьяну и слыхом не слыхивал.
— А вот и моя избёнка!