— Сиди, не мельтеши.
Лантхильда недовольно вырвалась и подскочила к ого. Носом стала водить, будто обнюхивала.
Смотреть передачу стало невозможно. Кроме девки, Сигизмунд ничего не видел. Стал на девку смотреть. Ему было так весело, что и девки хватало.
А потом вдруг вспомнил: вроде, зрение у нее плохое. Потому и носом по экрану водит. Небось, поэтому и склонна проверенными маршрутами передвигаться.
Вернулся к прежней мысли. Она, вроде как, и раньше мелькала, а сейчас зримые очертания обретать стала: глаза надо Лантхильде делать. Окликнул ее. Она отлипла от экрана, обернулась на него, сощурилась. Ну точно, близорукая.
Сигизмунд проговорил задумчиво, вполголоса:
— Это какую ж оправу на такую нордическую ряху надо?
Лантхильда радостно вступила в беседу. Напомнила, как Сигизмунд ее одурачить пытался с лимоном. И как она ловко его расколола. Ловко ведь? Ловко?
После снова к ого вернулась. К своему ненаглядному.
Сигизмунд мысленно прикидывал, какова будет Лантхильда в очках. Сначала темные. Получилось паскудно. Потом — цветную пластмассу. Ну уж нет! Ей тонкую надо, золоченую. Благообразность придаст. Насколько это вообще возможно.
И… Он еще раз позвал девку:
— Лантхильд!
Она недоуменно обернулась. Он махнул ей рукой:
— Смотри, смотри…
…благообразность и, как ни смешно, ученость.
Мысль о золоченой оправе закономерно породила другую. Сигизмунд потянулся к телефону.
— Генка, жопа, — не здороваясь сказал Сигизмунд. — Бабки где?
Генка что-то жевал.
— Готово? — спросил он с набитым ртом.
— Товар — деньги.
Генка дожевал и клятвенно обещал кузену, что беспременно завтра к вечеру деньги будут. Заедет к вечеру в контору к Сигизмунду и завезет.
— Смотри у меня, — сказал Сигизмунд. — Не балуй.
И положил трубку. С Генкой так. С Генкой строгость нужна. Без строгости с кузеном никак.
Интересно, во сколько станут очки? Сигизмунд стал считать. Снова позвонил Генке. Тот сам очкарик, должен знать.
— Слышь, кузен, почем нынче глаза? Если с нуля делать?
— Мужику, бабе? — Генка опять что-то жевал.
— Слушай, что ты все время жрешь?
— Ужинаю, бля. Сам меня отрываешь всю дорогу…
— Ничего, тебе полезно. Бабе.
— Хорошие или говно?