Стояла тишина. В лаборатории не имелось окон, которые передавали бы все происходящие за их пределами. Гермиона молчала. Глухие стены тоже молчали, изолируя людей. Слезы катились по ее щекам непроизвольно.
— Ну все-все-все, я ужасно каюсь, что не отвечал на твои нескончаемые вопросы во время занятий. Месть получена. Но нам нужно, мисс Грейнджер, сделать это.
— Как ты можешь шутить, когда все идет в Тартарары? Я знаю, Северус, я все прекрасно знаю. Если я выпью, если мы разведемся, то магическая связь исчезнет, а я не буду нуждаться в твоих ежедневных поцелуях. А это значит, что ты можешь….
Не договорив, она вздохнула и прильнула к нему теснее.
— Так ты будешь обязан вернуться… Ради меня. Ты выживешь, зная, что я нуждаюсь в тебе.
От ее волос пахло лавандой, и Северус наслаждался этим запахом, не в силах отстранить девушку.
— Я вернусь.
—Ха, поверила! — воскликнула Гермиона в сердцах, — Вот вернешься, тогда и разведемся.
Он отстранил ее и погладил шелковистые волосы.
— Почему ты улыбаешься? — растерялась Гермиона.
Мысли путались от его улыбки, дарящей чувство безопасности. Мужская ладонь мягко гладила ее поясницу, от чего мышцы расслаблялись и тревога уходила.
— Вы слишком забавны, мисс Грейнджер. Переносить развод на мирное время, когда находитесь в зависимом положении от человека, которого смерть преследует вот уже год. Я вернусь, обещаю. Только через несколько дней: грядет рейд, за время которого из вас высосут все соки духовники. Так что пейте.
Удивление и радость заставили ее отстраниться.
— Значит… Это все-таки входило в план!
— Да.
Нет, но не говорить же ей об этом. Это должно случиться намного позже.
— Ты все просчитал!
— Да.
Нет.
— Ох… Как же я рада, я знала, что ты гений! — Гермиона повисла на его шее, обнимая.
— Мисс Грейнджер, не забывай…те.., что через несколько минут мы разведемся… Придется привыкать на “вы”.
Гермиона сконфузилась и отпрянула, сразу посерьезнев.
— Да, сэр, — буркнула она, открывая флакончик. — Но обещайте, что вернетесь.
— Вернусь. А теперь до дна.
— Я верю вам. И я буду ждать.
И они опрокинули в свои рты микстуру, которая развязала между ними всякую энергетическую зависимость.
— А теперь, мисс Грейнджер, как директор преподавателю, приказываю: сидеть здесь.
Он вылетел очень быстро, запечатав двери такими блоками, на снятие которых потребуются долгие часы головоломок.
Гермиона вздохнула и вытерла вновь катящуюся слезу. Вот и наступила та свобода, в которой заключались ее мечты. Снова мисс Грейнджер. Она подошла к рабочему столу и плавно опустилась в кресло. Чары развеются через несколько часов самостоятельно, нет смысла выгадывать каких-то шестьдесят минут.
Десять секунд. Хлопок аппарации. Домовик, которого она позвала, уже хотел задать вопрос, как она, нежно лаская листья своих фиалок и с грустью разглядывая их, спросила: