Все шло как обычно. Ночь сменилась днем. Портрет Дамблдора вернулся на место. Лестницы жили своей жизнью, не переставая менять свое направление и ломать всякие предполагаемые системы на их счет. Директор занимался директорскими обязанностям, а его разум занимали совсем не счета, пергаменты и прочие бумаги, ожидающие своей участи на его дубовом столе. Девушка, следящая за дисциплиной и сидящая в данный момент в классе трансфигурации у третьего курса Пуффендуя, привлекала все его внимание гораздо больше, чем бухгалтерия. В лабораторной варилось зелье с добавленными в него слезами полу-рыбешки, которая порядком вынесла ему мозг.
Из окна виден лес, поляны, далекий домик Хагрида, из трубы которого клубнями валил белый дым. Авроры замаскировались хорошо и даже отлично, а ловушки сливались с природой и магией чар. Ручка щелкнула, и Северус закатил глаза на очередное опоздание Поттера, который каким-то чудовищным образом ( каким - Снейп не хотел знать), стал Минервой МакГонагалл во плоти. Оборотное зелье допускалось, но Поттер вряд ли бы додумался до этого, и Северус предположил, что глава Гриффиндора пришла поболтать.
Вид ее не предвещал ничего хорошего: губы поджаты, глаза пронзительно устремлены в него, а шаги обманчиво ровны.
Северус изогнул бровь, и его собеседница сказала:
— Что ты задумал? Изволь объясниться сейчас же!
От такого тона последним двум директорам школы чародейства и волшебства Хогвартс, а по совместительству и лучшим магам всего волшебного мира, стало не по себе. Дамблдор предпочел не влезать в этот разговор, куда уж ему, портретному!
— Предположительно, поставил защиту на школу. Так… на всякий случай.
Она прошла и уселась напротив него.
— Северус, ты теперь самый сильный маг, далеко не обделенный интеллектом. Ты думаешь, что я в это поверю?
— Могла бы поддержать весь фарс, к чему столько беспокойства? — от разочарования Снейп позволил себе покачать головой, — Я считал, что твое доверие ко мне не пустые слова.
— Нет. Северус Снейп, прекращайте театр.
Тон выдал с поличным волнение, обуреваемое непреклонной скалой-гриффиндор. Директор посерьезнел мгновенно.
— Ты считаешь, что я не в состоянии обдурить этих идиотов?
— Нет.
— Тогда в чем проблема? — пониженным голосом спросил он, щуря свои черные глаза.
— Я доверяю тебе, Северус. Надеюсь, их атака входила в твои планы.
Он резко встал и вмиг оказался рядом со стеклянной стеной, разделявшие его кабинет и улицу. В пустоте деревьев мелькали вспышки. Рот Северуса слегка приоткрылся от шока. Глубокий вздох. Пора признать, этого он не ожидал.
========== Взрыв ==========
Очень-очень редки те случаи, когда Северус ошибался. Поправка: взрослый Северус. С каждым годом плодоносность опыта возрастала, увеличиваясь если не в геометрической, то в арифметической прогрессии уж точно. Не брать в расчет детство и мелкие ошибки юности. Остается побег из дому, Дамблдор, мародёры, Лили, Поттер, Воландеморт, снова Лили, снова Поттер (уже младший), любимая всезнайка (Да, ошибался, и с ней), затем придурошное воскрешение, вновь Гермиона и теперь недооценивание духовников-Воландемортовских. Выходит, все звенья проблем цикличны, только новоуровневые. А он-то наивно полагал, что вышел из этого круговорота. Новая ошибка.
После десятиминутной инструкции относительно учеников, защиты и общих действий, продиктованных Минерве, Северус покинул кабинет. Он спешил и старался не смотреть в мелькающие окна. Пейзаж не очень-то радовал. Защита рушилась на глазах. Вспыхивали огни аврорских палочек и тут же гасли, попадая в цель. Но разве можно такими детскими заклятьями обезвредить детей зла? И как по заказу стали слышны крики запрещённых и сильных заклятий. Это едва успокоило, и все же, Гермиону нужно найти немедленно.
К превеликому удовлетворению, Снейп обнаружил встревоженную деву, с горящими в панике глазами, дома.
— Что происходит? — металась она от окна одной стены к другому.— Я не понимаю, Северус! Ты же все просчитал, ты гений, они не могут так быстро подступать к замку!
— Спокойно, не бьем панику раньше времени, дорогая, — произнес он самым спокойным баритоном из своей коллекции.
Больше он не имел права называть её «дорогая», поэтому последнее слово словно ласкалось его голосом. Гермиона вздрогнула, но позволила себя увести в лабораторию.
Зелье уже давно стояло на полке в синих флаконах. Раздался ее всхлип. Это вышло чуть громче, чем планировалось, ибо Северус развернулся, подошел к ней и положил руки на плечи.
— Гермиона? — осторожно проговорил он, заглядывая в сверкающие от слез глаза.
Она обняла его за пояс и прильнула, утыкаясь носиком в шею.
— Я не стану пить это, — прошептала она, тихо всхлипнув.
Он опешил и даже замер на секунду, прикрыв глаза, стараясь ровно дышать, а после взял себя в руки и невозмутимо проговорил:
— Позволь узнать причину.