— Да ты что!.. Ты соображаешь или нет? Это же конец!
Ах, дура она была, дура! Так ни слова больше и не сказала ему! А ведь Майке Левицкой только того и надо было. Она ведь совершенно определенно нацелилась на Егорова, без всяких там шуточек…
Ну, а тут и Завьялов подоспел в самую пору. Она как-то шла преспокойно домой, а он догоняет:
— Можно я рядом буду идти?
— Ну, пожалуйста…
— Так я буду что-нибудь говорить, ладно?..
И ведь хотелось, чтоб кто-то что-то говорил. Держать все в себе непросто… А Завьялов словно догадался обо всем:
— Я буду ерунду говорить, но ведь это и неважно, правда?
— Правда.
Ей жалко, что ли! Но это только казалось так. А если по правде, то гнать надо было Завьялова в три шеи, а за Егорова хвататься мертвой хваткой, по-бабьи: с криком, со слезами… Дура ведь была, что же поделаешь!.. А может, и не дура. Она, наверное, и сейчас не смогла бы так… по-бабьи. Это просто не дано ей, и все…
Ах, все сожглось, все развеялось! Теперь уж только воспоминания… А когда ничего в душе не осталось, так и вовсе просто: сегодня надо то-то и то-то. Все. А Завьялову — это и это. «Купи сметаны». Никаких «но». И расплата, конечно. На вопрос Завьялова: «Ты меня любишь?» — надо что-то отвечать. Но это уже никого не касается, что она ему отвечает.
А то, что ей говорил Завьялов, она прекрасно помнит и сейчас. Даже интонации удержались в памяти… Но почему?.. Он спросил:
— Я тебе о кактусах расскажу. Можно?
Она неизвестно почему закапризничала (а ведь действительно — какая ей разница, о чем он будет говорить?), но это было уже ее отступление. Вообще-то говоря, она просто не принимала Завьялова всерьез.
— Ну хорошо, — согласился он. — Не о кактусах. Расскажу об обезьянах.
— А о чем ты еще можешь рассказать?
— О чем хочешь!
Но ей просто лень было задумываться, она бросила ему:
— Да ладно, давай об обезьянах. Но учти: если будет неинтересно…
— Сам уйду! — испуганно поспешил он согласиться.
Опять он усыпил ее бдительность. Она не чувствовала его сопротивления и увязала, увязала… в этих идиотских обезьянах… Потом она спрашивала его: он что, специально готовился к этому разговору?..
Словом, он начал ей жужжать, жужжать… а она слушала и будто не слышала, а уж потом спохватилась:
— Постой! Откуда ты это все узнал? Или ты просто все выдумал?
— Ты собираешься сверить мой рассказ с первоисточником? Пожалуйста. Монографии Прибрама есть в библиотеке медицинского института!
— Да нет… не то… Просто я не понимаю, зачем ты все это рассказывал?
Он помолчал. Он теперь даже мог позволить себе снисходительно улыбаться.
— Ну все… Уходи!
Завьялов не уходил, чего-то ждал. И тогда она открыла ему:
— У меня будет ребенок.
Он как-то весь сжался, потом вымученно улыбнулся, кивнул: