— Такъ, вѣдь, они не понимаютъ.
— Какъ не понимаютъ? Что они думали, депутаты имъ благодарственный адресъ поднесутъ? — «Господа Минъ, Алихановъ и вся компанія! Я благодарю васъ за то, что вы меня посадили въ тюрьму, а я за то, что вы застрѣлили мою двоюродную сестру. Мы только этого и добивались»…
Учивъ насъ министръ.
— Эге, учивъ, якъ я свого вола учу. Щобъ вонъ мене слухавъ…
— У насъ рѣчи, у нихъ штыки!..
— Нельзя сидѣть на штыкахъ!..
— На пулеметахъ можно. Сидѣнье шире…
Натолкли тымъ министрамъ морду, якъ котамъ надъ чужой сметаною.
— А правда, будто Горемыкинъ сказалъ, что третья часть депутатовъ въ тюрьму просится?
— Коли казавъ, то и то брехня. Десятка полтора изъ тюрьмы вышли, а въ тюрьму никто не просится.
— Нѣтъ, зачѣмъ они сюда полѣзли?
— Стрѣлять-то они горазды, а разговаривать-то не съ ихъ умѣньемъ.
Наверху частное совѣщаніе трехъ парламентскихъ группъ, — кадетской, трудовой и «черной партіи».
Черной партіи совсѣмъ мало. Идти приходится по корридору, и комната «черной партіи» дальше всѣхъ. Нѣсколько крестьянъ, лица которыхъ мнѣ неизвѣстны, доходятъ до «трудовой» комнаты, нерѣшительно останавливаются и входятъ внутрь.
— Стыдно пройти мимо, — тихонько сообщаетъ мнѣ пріятель-полтавецъ, красный въ буквальномъ и переносномъ смыслѣ.
— Стали теперь разбираться, что и къ чему.
Кадеты и «трудовые» сошлись вмѣстѣ. Милюковъ читаетъ проектъ кадетской резолюціи, но она, видимо, не нравится самимъ кадетамъ.
— У насъ тоже есть проектъ, — заявляетъ Жилкинъ.
— Читайте, — отвѣчаютъ кадеты.
Жилкинъ читаетъ, оттѣняя своимъ спокойнымъ, меланхолическимъ голосомъ рѣшительный тонъ нѣкоторыхъ фразъ.
— Господа, какой изъ этихъ проектовъ поставить въ основу обсужденія?.. Голосую первый.
Но никто изъ кадетовъ не поднимаетъ руки.
Милюковъ нѣсколько смущенъ. Онъ хотѣлъ было поднять руку, но во-время удержалъ ее.
— Принята формула Жилкина. Теперь будемъ обсуждать поправки къ ней.
— Не надо поправокъ! — заявляютъ кадеты. — Только испортимъ ее.
Но они все-таки испортили ее потомъ.
Сговоръ продолжается. Выпустить по два оратора, а потомъ прекратить пренія. Довольно говорено. А остальные пусть откажутся изъ обѣихъ группъ. А если изъ меньшинства кто хочетъ говоритъ, пускай. Это ихъ дѣло.
Еще нѣсколько частностей. Все готово, можно поднимать занавѣсъ.
Чистка возобновляется. Щепкинъ обвиняетъ министровъ въ незнаніи основныхъ законовъ ихъ собственной выработки и не находитъ для нихъ никакихъ смягчающихъ обстоятельствъ.
Винаверъ говоритъ отъ имени евреевъ.