Красное и черное: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Дяденька, голубчикъ, дай мнѣ кусочекъ того, краснаго. У тебя много!..

Вмѣсто двухъ десятковъ флаговъ, стала сотня, потомъ три сотни. И въ то же время толпа росла съ чудесной быстротой. Она выдвинулась по Тверской улицѣ, какъ безконечный змѣй, и когда съ небольшого бугра посреди улицы Сенька глянулъ назадъ, онъ увидѣлъ какъ будто безконечную рѣку человѣческихъ головъ и знамена колыхались надъ ней, какъ красные буера на волнахъ.

— Благодарить студентовъ!.. Возлѣ университета собралась такая же пестрая толпа, рабочіе, интеллигенція, съ красными флагами и красными лентами въ петлицѣ. Она шла мимо казачьяго манежа. Въ дверяхъ манежа стояла толпа казаковъ, пѣшихъ и безъ оружія, и смотрѣла на невиданное зрѣлище и въ отвѣтъ на радостные крики толпы, многіе изъ нихъ стали также радостно махать шапками.

— Ура, казаки! — крикнула часть толпы, но крикъ тотчасъ же умолкъ..

Толпа на минуту остановилась. Господинъ въ круглой шляпѣ вышелъ изъ переднихъ рядовъ и погрозилъ казакамъ пальцемъ. — Будете впередъ знать, какъ народъ разстрѣливать… Смотрите!..

Взаимная вражда была слишкомъ сильна, чтобы ликвидировать ее въ пятиминутномъ обмѣнѣ привѣтствій.

Группа людей впереди толпы запѣла похоронный гимнъ бойцовъ русскаго освобожденія. Громче и громче. Рядъ за рядомъ, волна за волной присоединяли свой голосъ къ торжественному пѣнію. Многіе тянули безъ словъ, слѣдуя за общей мелодіей. Похоронный маршъ свободы въ первый разъ вышелъ на улицу и она училась пѣть его, торопилась усвоить его сразу и сдѣлать его своимъ неотъемлемымъ достояніемъ.

— Слова, кто знаетъ слова?

Въ одной изъ группъ высокій мужикъ въ бараньей шапкѣ досталъ изъ-за голенища крошечную растрепанную книжечку и сталъ вычитывать изъ нея слова гимна, стараясь попадать въ тонъ пѣнія.

— Намъ дайте, намъ! — Десятки рукъ протянулись со всѣхъ сторонъ. Но мужикъ крѣпко держался за книжку и вычитывалъ строки. Другіе старались вторить, но на незнакомыхъ и длинныхъ словахъ чтецъ застревалъ отставая и задерживая всѣхъ.

— Господи! — сказалъ человѣкъ въ чуйкѣ, шедшій сзади, — отдалъ бы лучше кому нибудь изъ инте-ле-ген-цыи.

Это было опять новое слово, новое опредѣленіе для класса людей, которому еще вчера улица давала одно лишь опредѣленіе, — крамольникъ.

Амнистія!.. Вся толпа пѣла и пѣніе ея быстро пріобрѣтало торжественность и стройность. Пѣсня лилась, какъ рыданіе. Московская улица, ожившая въ свободѣ, рыдала надъ покойниками и требовала освобожденія живыхъ жертвъ борьбы.

Многіе дѣйствительно плакали. Группы пожилыхъ людей, преимущественно изъ интеллигенціи, въ шляпахъ и очкахъ, шагали, взявшись за руки, и плакали горючими слезами. Отъ слезъ голосъ ихъ прерывался и они не могли пѣть съ другими. Это была мечта ихъ молодости, внезапно воплощенная въ жизнь.

Плакали, впрочемъ, и рабочіе, пожилые мужики въ картузахъ и высокихъ сапогахъ. Освободительная борьба длилась много лѣтъ и унесла много жертвъ. Не одинъ изъ шедшихъ потерялъ въ ней брата или сына.

— Амнистія, амнистія!..

Въ толпѣ выросло по отношенію къ заключеннымъ нѣжное, растроганное чувство, какъ къ милымъ родственникамъ, близкимъ и страдающимъ.

— Бѣдненькіе, — причитали бабы вслухъ, — дѣточки, въ тюрьмѣ, одни, не съ нами…

— Амнистія!..

Знамена вѣяли, толпа шла впередъ. И даже на небѣ порѣдѣли облака и солнце послало толпѣ свой блѣдный осенній лучъ, какъ будто и оно хотѣло праздновать вмѣстѣ съ нею этотъ незабвенный день.

Сенька тоже пѣлъ и плакалъ и голосилъ вмѣстѣ съ другими. Толпа захватила его полной властью и по временамъ онъ не сознавалъ себя и былъ, какъ песчинка въ вихрѣ или малая капля воды въ бѣгущемъ потокѣ. И вдругъ въ самомъ разгарѣ своего новаго экстаза онъ увидѣлъ Машу, которая шла въ трехъ шагахъ впереди его, но безъ отца.

— Ты откуда? — спросилъ онъ съ удивленіемъ.

— Здравствуй, — отозвалась дѣвочка, — ты тоже тутъ!..

— Свобода!

— Свобода!

Обмѣнъ новаго привѣтствія установилъ ихъ принадлежность къ новому ученію.

— А гдѣ твой тятя? — спросилъ Сенька.

— Я почемъ знаю! — безпечно отозвалась дѣвочка, — я убѣгла.

— Какъ убѣгла? Куда? — перебилъ Сенька съ новымъ удивленіемъ.

— На митингу, — сказала дѣвочка. — Чего онъ одинъ ходитъ, а меня не пускаетъ. Я хочу тоже видѣть. Этакое въ тысячу лѣтъ не увидишь.