— Тѣ попрежнему, — сказалъ старикъ.
— А ежели помѣняться? — сказалъ Сенька дерзко. — Одни бросаютъ мѣста, а другіе, которые безъ работы, да на ихъ мѣсто!..
— А это подлость, — вмѣшалась дѣвочка, — такъ пакостники дѣлаютъ.
Сеньку опять рѣзнуло по душѣ. Его ругали сегодня цѣлое утро.
— А я какъ? — сказалъ онъ тише. — У меня тоже мѣста нѣтъ. Мнѣ, значитъ, невмѣстно и съ забастовщиками?..
Дверь внезапно отворилась и въ комнату вошло нѣсколько мальчишекъ разнаго возраста. Старшему было лѣтъ десять и онъ былъ немного меньше Сеньки.
— Что, тятя ушелъ? — оживленно спрашивалъ онъ. — Маша, пойдемъ на дворъ играть.
— Кш, пострѣлята! — откликнулся отецъ. — Маша еще чаю не напилась и съ домомъ не убралась. Какая у васъ игра этакую рань?
— Мы забастовку дѣлаемъ, — объяснилъ одинъ мальчикъ. — Забастовщики и полиція. Потомъ деремся промежъ собой.
— О лѣшіе! — сказалъ старикъ. — А ты кто, полицейскій?..
— Конечно нѣтъ, — возразилъ мальчикъ обиженно. — Развѣ не видно? Я забастовщикъ. — У меня ножикъ есть, — прибавилъ онъ съ гордостью.
Онъ вытащилъ изъ кармана маленькій кинжалъ, съ виду почти игрушечный, но острый и крѣпкій, пригодный для удара.
— Спрячь ножикъ, — сказалъ старикъ съ опасеніемъ. — Ты еще порѣжешься.
— Мнѣ тятька сдѣлалъ, — настаивалъ мальчикъ, — самъ сковалъ.
— Зачѣмъ тебѣ ножикъ? — увѣщевалъ старикъ.
— Людей рѣзать, — сказалъ мальчикъ басомъ.
— Какихъ людей? — въ голосѣ старика звучалъ ужасъ.
— Полицейскихъ! — отрывисто отвѣтилъ мальчикъ.
— Я тозе хоцу лѣзать полицейскихъ, — пролепеталъ другой мальчуганъ, совсѣмъ маленькій, которому было на видъ дѣтъ пять или шесть.
Сенька взялся за шапку. — Я пойду, дяденька! Спасибо за чай, за сахаръ.
— Постой, — сказалъ старикъ послѣ короткаго раздумья.
— Очень ты холодно ходишь. Я тебѣ пальто дамъ.
Онъ вынулъ изъ сундука старую сѣрую куртку и накинулъ ее Сенькѣ на плечи. Куртка была въ пятнахъ и заплатахъ, но Сенькѣ она пришлась весьма кстати. Онъ надѣлъ ее въ рукава и она дѣйствительно достала до колѣнъ и вышло пальто.
— Слышишь! — окликнулъ его старикъ, когда мальчикъ уже былъ въ дверяхъ. — Хочешь въ нашу мастерскую мальчикомъ поступить? Отойдетъ забастовка, приходи, я сведу.
На слѣдующій день Сенька мало обращался къ прохожимъ за милостыней. Онъ переходилъ изъ улицы въ улицу, искалъ гдѣ собираются группы и, прислушивался къ рѣчамъ. Въ кровь его какъ будто проникъ особый микробъ безпокойства и заразилъ его душу.
Забастовщики или ихъ враги, онъ не стоялъ опредѣленно ни за кого, но ему стало необходимо общественное движеніе, шумъ, споры. Это былъ микробъ общественной дѣятельности. За одну минувшую ночь этотъ неграмотный, совершенно невѣжественный мальчикъ утратилъ обывательское безразличіе и сталъ гражданиномъ. Только онъ не имѣлъ никакихъ свѣдѣній о своихъ правахъ или обязанностяхъ, или о томъ, что ему нужно дѣлать.
Туча, висѣвшая надъ городомъ, сгущалась и какъ будто стала видима даже физическому зрѣнію. Патрули разъѣзжали по всѣмъ улицамъ. На перекресткахъ собирались группы, но конные городовые и казаки пускались немедленно въ аттаку и толпа разбѣгалась во всѣ стороны.
Сенька прошелъ къ университету, но здѣсь было особенно безпокойно.
Въ воротахъ манежа черезъ улицу, стояла толпа пѣшихъ казаковъ съ нагайками въ рукахъ. Во дворахъ были спрятаны отряды полицейскихъ и пѣхоты. Въ нѣкоторыхъ воротахъ стояли кучки подозрительныхъ людей, плечистыхъ, бородатыхъ, въ большихъ сѣрыхъ шапкахъ и съ палками въ рукахъ. На одномъ углу стояла группа побольше: два городовыхъ и человѣкъ пять штатскихъ. Всѣ они были навеселѣ и шумно разговаривали. Одинъ изъ штатскихъ хлопалъ городового по плечу и то и дѣло хватался за эфесъ его сабли, пробуя, хорошо ли она выходитъ изъ ноженъ.
На тротуарѣ собралась группа мальчишекъ и съ любопытствомъ слѣдила за этими маневрами. Штатскій человѣкъ вытащилъ саблю совсѣмъ, махнулъ ею въ воздухѣ и сдѣлалъ ею звѣрскій и шутливый жестъ по направленію къ мальчишкамъ. Мальчишки прыснули въ разныя стороны и Сенька пошелъ дальше.