Будущее – или его отсутствие – зависит от судьбы этого металлического яйца: потрепанного, залатанного. А отсюда «Гильгамеш» к тому же казался таким маленьким!
Они ели задумчиво. Лейн то говорила слишком быстро, пытаясь наладить разговор явно просто потому, что считала, что им следует разговаривать, но постепенно все чаще наступала дружелюбная тишина.
Наконец в один из этих моментов молчания Холстен широко ей улыбнулся, почувствовав, как лицо растягивается в молодцеватом выражении.
– Здорово!
– Надо надеяться. Мы переправляем на «Гилли» тонны такой еды.
– Я не о еде. Не только. Спасибо тебе.
Когда они поели (команда Лейн тактично придерживалась принципа «с глаз долой из сердца вон»), то перешли в другую комнату, которую она заботливо приготовила. С момента их прошлой связи на «Гильгамеше» прошло много времени. Конечно, с тех пор прошли века – долгие, холодные столетия перелета, – однако и ощущение было такое, что это было давно. Они превратились в членов вида, который полностью отстыковался от времени, и только их личные часы сохранили какой-то смысл, тогда как остальная вселенная была настроена на свои собственные ритмы, и ей не было дела до того, живут они или умерли.
На Земле были люди, утверждавшие, что вселенной это важно, что выживание человечества необходимо, предначертано, промысленно. Они в основном остались там, держась за свою истончающуюся веру в то, что некая великая сила вступится за них только тогда, когда все станет очень плохо. Может, так оно и оказалось: обитатели корабля-ковчега никогда наверняка этого не будут знать. У Холстена имелись собственные убеждения, и в них не входило спасение каким-то способом, кроме как руками самого человечества.
– Чего он добивается? – спросила Лейн у него позже, когда они лежали рядом под покрывалом, которым, возможно, тысячи лет назад застилал свою постель какой-то древний терраформировщик.
– Не знаю.
– Я тоже не знаю. – Она нахмурилась. – Это меня беспокоит, Холстен. Он даже поручил все работы своим инженерам, ты не знал? Он прошерстил груз, разбудил несколько дублеров и превратил в собственную команду технарей. Теперь они устанавливают все те штуки, с которыми ты ему помогаешь, оснащают ими «Гилли». А я не знаю, для чего они. Мне не нравится, когда на моем корабле есть штуки, которые делают что-то, о чем я не знаю.
– Ты просишь, чтобы я нарушил доверие капитана? – Холстен сказал это в шутку, но потом эта мысль внезапно его уколола. – Это все было для этого?
Лейн воззрилась на него:
– Ты так думаешь?
– Я не знаю, что думать.
– Это все, старик, было для того, чтобы умерить зуд, не нарушив работу моей команды, и… – Он уловил, как она пытается говорить жестко, но голос у нее все равно чуть дрожит. – И знаешь что? Я много была одна в последние… сколько?., двести гребаных лет, вот сколько. Была одна, ходила по «Гилли», не давала ему развалиться. Или иногда с кем-то из моих что-то чинила. Или иногда не спал Гюин, не то чтобы это было лучше, чем одной. А еще это безумие… мятеж, планета… И у меня иногда такое чувство, будто я разучилась разговаривать с людьми, если это не… не по работе. Но ты…
Холстен выгнул бровь.
– Ты тоже ни хрена не умеешь разговаривать с людьми, – злобно закончила она. – Так что рядом с тобой все вроде бы не так уж и плохо.
– Спасибо тебе большое.
– На здоровье.
– Та штука Гюина – она для загрузки мозгов человека в компьютер.
Было странно, но приятно больше не быть единственным хранителем этой информации. Насколько Холстен мог судить, еще это знал только один Гюин. Даже его прирученные технари работали бездумно, каждый над своим заданием.
Лейн обдумала услышанное.
– Не уверена, что это так уж здорово.
– Это может оказаться очень полезно.
По тону Холстена чувствовалось, что он даже самого себя не убедил.
Лейн издала невнятный звук – не слово даже, – просто показывая, что она его услышала. Холстен продолжал мысленно прокручивать то немногое, что он узнал об этом устройстве из инструкций, над которыми Гюин заставил его работать. Конечно, они были рассчитаны на людей, которые уже и так знали, что именно это устройство делает. Не предусматривалось удобного момента, чтобы авторы остановились и принялись объяснять основы своим немыслимо далеким обезьяньим потомкам.
Тем не менее Холстен убеждался, что теперь он понимает, что такое «устройство для загрузки». Более того – он считал, что видел результат таковой: что происходит, когда кто-то оказался настолько безумным, чтобы ей подвергнуться.
Ибо там, в далекой тьме вокруг иной планеты в своем безмолвном металлическом гробу находилась доктор Аврана Керн.
4.8 Эпоха прогресса