Дети времени: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Безупречное определение, – без улыбки согласилась она. – Но этот план – его, да. И он его придумал, не осознавая, что корабль начинает приходить в негодность. А что еще остается, Холстен? Мы – это все, что есть. Вот они мы, человечество, и мы вообще хреновы молодцы, что столько сделали вопреки всему. Но это инженерное сооружение просто не может лететь вечно. Все имеет свой предел, старик, даже «Гильгамеш», даже…

«Даже я», – осталось невысказанным.

– Зеленая планета, – договорил Холстен. – Аврана Керн. Насекомые и все такое?

– Ну, так мы их немножко повыжигаем, чтобы устроиться. Черт, может, мы даже приручим этих ублюдков. Если эти хреновины достаточно крупные, может, мы будем на них ездить. Или можно будет просто отравить эту мерзоту, очистить от них планету. Мы – люди, Холстен. Мы это хорошо умеем делать. Что до Керн, то Гюин уже сделал почти всю работу. Он несколько поколений насиловал «Гилли», защищал от Керн системы. Та старая станция терраформирования, к которой она нас отправила, – там все нужные игрушки нашлись. Она может попытаться нас захватить или попытаться нас поджарить, но мы к обоим вариантам готовы. И нам все равно больше некуда податься. И так уж сложилось, что мы все равно туда летим, так что все сходится.

– Ты все продумала.

– Думаю, когда мы там окажемся, я поручу Карсту стать первопроходцем. Полагаю, я к этому времени буду готова отдохнуть.

Холстен ничего не сказал – и неловкое молчание затянулось. Она не хотела встречаться с ним взглядом.

Наконец у него получилось заговорить:

– Обещай мне…

– Ничего! – тут же отрезала она. – Никаких обещаний. Вселенная ничего нам не обещает: я распространяю это и на тебя. Это – человечество, Холстен. Я ему нужна. Если Гюин так не обосрался бы с этим своим бессмертием, то, может, все сложилось бы иначе. Но он это сделал, а оно не сложилось, вот и все. Я скоро лягу спать, точно так же, как и ты, но поставлю будильник пораньше, потому что следующему поколению нужен будет кто-то, кто проверит расчеты.

– Тогда позволь мне оставаться с тобой! – горячо попросил ее Холстен. – Не похоже, что классицист кому-то понадобится в ближайшее время. Или вообще. Даже Гюину я был нужен только как его биограф. Давай…

– Если ты скажешь «стареть вместе», я тебе врежу, Холстен, – пообещала Лейн. – И потом, ты будешь нужен еще для одного. Мне нужно, чтобы ты сделал одну вещь.

– Хочешь, чтобы историю твоей жизни записали для грядущих поколений? – уколол он ее со всей доступной ему язвительностью.

– Ага, ты прав, это я всегда была забавная. Так что заткни хлебальник. – Она встала, опираясь на пульты, и он услышал, как скрипят и щелкают ее суставы. – Пошли со мной, старик. Пошли, посмотри на будущее.

Она провела его по захламленным и полуразломанным помещениям и коридорам отсека для экипажа, направляясь, как ему помнилось, к лабораториям научников.

– Мы идем навестить Вайтес? – спросил он.

– Вайтес! – фыркнула она. – Вайтес я поначалу использовала, но сейчас она спит сном не слишком надежной особы. Она ведь не пожелала марать ручки ремонтом – и я не забыла, как она тогда подзуживала Гюина. Нет, я веду тебя посмотреть на новый грузовой отсек.

– Ты оборудовала новые камеры? Как?

– Просто заткнись и подожди, ладно? – Лейн приостановилась, и он увидел, что она старается незаметно отдышаться. – Скоро сам увидишь.

На самом деле он не увидел, хоть она действительно ему показала. Это была одна из лабораторий, а в ней, занимая большую часть стены, оказалась опытная камера: стеллаж со множеством маленьких емкостей, сотни небольших органических образцов в заморозке. Холстен долго смотрел на них, а потом покачал головой. И когда Лейн уже собралась выговорить ему за недогадливость, он вдруг сложил всю картинку и сказал:

– Эмбрионы!

– Да, старик. Будущее. Вся та новая жизнь, которую наш вид не мог не создавать, но для развития и воспитания которой у нас не было места. Как только какая-нибудь из чрезмерно рьяных девиц решает, что ей нужна семья, а я, в мудрости моей, считаю, что мы не можем себе этого позволить, то операция – и сюда. Суровый мир, да?

– Живые?

– Конечно, живые! – рявкнула на него Лейн. – Потому что сейчас я все еще надеюсь на то, что у человечества есть будущее, а у нас, честно говоря, по-прежнему маловато народа – с исторической точки зрения. Так что мы отправляем их в заморозку и надеемся, что однажды сможем запустить искусственные утробы и одарить вселенную массой сирот.

– Но родители ведь…

– Возражали? Сопротивлялись? Орали и вырывались? – Ее глаза были пустыми. – Ага, можно сказать и так. Но при этом они заранее знали, что именно случится, – и все равно это делали. Требования природы – вещь странная. Гены так и рвутся пробраться в следующее поколение, несмотря ни на что. И, конечно, у нас здесь сменялись поколения. И ты же знаешь детишек. Даже когда им дают контрмеры, они то и дело ими не пользуются. Невежественные ублюдочки.

– Не могу понять, почему ты решила, что мне так уж обязательно все это видеть, – напомнил он ей.

– Ага, ну да. – Лейн наклонилась к пульту и, пролистав несколько меню, подсветила один из контейнеров с эмбрионом. – Вон тот, видишь?

Холстен нахмурился, пытаясь понять, что он должен был заметить: возможно, какую-то мутацию или дефект?

– Что я могу сказать? – помогла ему Лейн. – Я была молода и глупа. И некий страстный молодой классицист вскружил мне голову. Мы с ним пообедали при свете звезд на космической станции, которой было десять тысяч лет. Ах, как романтично!