Адам встает. Он держится за нос, так что мне сложно оценить объем повреждений, но между пальцами сочится кровь, стекая по футболке, и я спрашиваю:
– Ты в порядке, Адам? Дай посмотреть. Что с тобой?
Адам отталкивает меня в сторону. Он уходит. Пошатывается. Идет на холм, прочь от площадки, от мамаш и папаш, которые стоят и смотрят ему вслед. Я иду за ним. Касаюсь его руки, спрашиваю, все ли в порядке, прошу дать взглянуть, дать помочь, пожалуйста, Адам, пожалуйста, и вдруг он резко оборачивается ко мне. У него зубы в крови. То есть дырки между зубами. Мне видно их, потому что он ворчит:
– Отвяжись от меня. – Он сплевывает. Так яростно, что я отстраняюсь.
Я не знаю, что делать. Просто стою и смотрю, как Адам уходит. Я хочу извиниться, но не знаю, за что. Хочу пойти за ним, но не хочу, чтобы он снова на меня кричал. Я начинаю плакать, а он убегает на холм. Это жалко, я знаю, но я не удержалась. Адам не оглядывается, даже не останавливается, чтобы собрать свои вещи. А я думаю только о том, что я натворила. Я даже не знаю, что я сделала! Я даже теперь не понимаю. И ворчание, кровь во рту… словно плач мальчика, крики женщины, удар мужчины в лицо – словно все это моя ошибка.
Словно Адам винил во всем меня.
17.00–18.00
Комната содрогается и замирает. Едва заметно, не сильнее дуновения ветерка, но Сюзанна и Адам мгновенно умолкают, оба понимают, что это означает. Рут ушла. Алина ушла. В здании больше никого нет.
Сюзанна знала, что этот момент наступит, она думала, что подготовилась. Так и было, но она все равно оказалась не готова. Ощущение, будто нырнула в океан, а вода намного холоднее, чем можно было ожидать. Одиночество – она одна – охватывает ее внезапно, каждую частичку. Она хватает ртом воздух, старается сдержать подступающую панику.
– Сюзанна? Ты очень бледная, Сюзанна. Все хорошо?
Сюзанна смотрит на окно. Она успеет до него добежать, прямо сейчас. Можно постучать по стеклу, разбить его стулом, крикнуть на улицу, чтобы Рут спасла ее. Адам не сможет ее остановить. И не станет. Сюзанне остается только бежать.
– Сюзанна? Ты куда, Сюзанна?
Она останавливается у своего стола. На нем фотография Эмили в рамке. Ее малышка улыбается миру так, словно ничто на свете не может ей навредить. Словно монстры не шарят по углам прямо за кадром.
Сюзанна прижимает фотографию к груди.
– Пожалуйста, – говорит она. – Не проще было бы, если ты просто расскажешь, кто ты на самом деле? Чего ты от меня хочешь? Не понимаю, зачем ты это скрываешь. Зачем ведешь эти игры.
Адам изображает удивление.
– Игры? Никто ни во что не играет, Сюзанна. Спроси Эмили, если не веришь мне. – Сюзанна морщится, крепче сжимает фотографию. – Я уже сказал, что ничего не скрываю, – продолжает Адам. – Разве не так? С самого начала. Это вопрос времени, только и всего. Твоего времени, помни. Времени Эмили.
Сюзанна не забыла. Уход Рут и Алины только обострил ощущение, что время ускользает. Но она все еще не понимает, что именно это значит: сколько времени у них было, сколько еще осталось, если осталось. И хотя Сюзанна больше всего хочет сконцентрироваться целиком и полностью на дочери, она знает, что если хочет выбраться из всего этого, ей надо заняться загадкой Адама.
Это заставило ее снова задуматься об Адаме. У Сюзанны зарождается теория. Половинка теории, если быть точнее, может, и того меньше. Она не хочет развивать ее, знает, что тогда все построение распадется на кусочки. А может быть, все сойдется, и Сюзанна не уверена, чего она боится больше.
– Ты правда не догадываешься? Не понимаешь, кто я? – говорит Адам.
Сюзанне это не нравится. Всезнайство Адама, и еще то, что он, похоже, насквозь видит ее мысли.
– Откуда бы? – отвечает Сюзанна. – Ты о себе ничего не рассказал. Утверждаешь, что не играешь в игры, но насколько я понимаю, ты только это и делаешь. Для тебя смысл всего в игре.
Адам строит невинное лицо, тем самым будто обвиняя Сюзанну в неискренности.
– Твое имя, например, – с нажимом произносит Сюзанна. – Я до сих пор не знаю твоего настоящего имени.
– Знаешь, – настаивает Адам. – Адам Герати. Адам Дональд Герати, если хочешь знать полное имя, хотя ты наверняка понимаешь, почему я умолчал о Дональде. В наши дни это не то имя, которым можно гордиться.
Сюзанна хочет перебить, но Адам поднимает руку.
– Знаю, знаю, – говорит он. – Наверное, тебе показалось, что это псевдоним, но это не так, клянусь. – Он отмечает сомнение на лице Сюзанны и достает кошелек. – Вот, смотри.
Кошелек толстый, судя по виду – набитый скидочными картами и чеками. Не то что кошелек Сюзанны, где только банковские карточки, водительские права и почти ничего больше. Раньше Сюзанна таскала с собой чуть ли не всю историю жизни. Теперь ее существование оголено до костей.
– Смотри, – настаивает Адам и показывает Сюзанне карточки. В левом нижнем углу банковская карта на имя мистера А. Герати, на библиотечной карте то же самое, водительские права Адама, временные, там четко указаны имя, адрес и дата рождения.
– Я еще не сдал экзамен, – поясняет Адам. – Был занят в последнее время. Понимаешь, то одно, то другое.