– Извини, что? – Говорит женщина, презрительно улыбаясь. – Да кем ты себя возомнил?
Вплоть до этого момента никто не обращал внимания. Все вернулись к своим делам, когда Адам пошел поговорить с Тоддом (типа, слава богу, хоть кто-то разберется). Но теперь женщина кричит, и явно не на своего ребенка, так что окружающие опять начинают присматриваться.
– Интересно, кем вы себя возомнили, – парирует Адам. – Ваш малыш сидит тут, плачет взахлеб. Но вместо того, чтобы подойти к нему, поступить как мать, что же вы делаете? Игнорируете его. Надеетесь, что кто-нибудь разберется вместо вас?
– Я уже сказала, он все время плачет. И я не просила тебя…
– Вы хоть знаете, отчего он плачет? Вам не приходило в голову проверить, все ли у него хорошо?
У женщины тот самый момент, когда впоследствии она придумает миллион умных ответов. Я почти слышу, как она будет рассказывать подругам о психе, который налетел на нее на площадке, а она такая – бам! – поставила его на место, хотя на самом деле просто стояла рыба рыбой.
Потом ей что-то приходит в голову.
– Отвали!
Тут мне следовало бы вмешаться.
– Да как ты смеешь?! – продолжает тетка. – Кто ты такой, крысолов, пришел за нашими детками? Болтаешься на детских площадках, присматриваешь мальчишек и крадешь? – Она изображает, будто хлопает ребенка по плечу, как Адам делал, пытаясь успокоить Тодда.
– Крысолов, – повторяет Адам. Его улыбка… Неприятно это говорить, но улыбка у него гаденькая. – Знаете, что, – усмехается он. – Странно, что вы вообще меня заметили. Что вы делали, пока ваш сын плакал? – Он показывает на телефон в руке у женщины. – Сидели в «Фейсбуке»? Листали «Твиттер»? Если бы мне нужен был ваш ребенок, я успел бы его увести раньше, чем вы заметили пропажу.
– Что здесь происходит?
Чей-то папаша. Понятия не имею, знаком ли он с матерью Тодда, но внезапно он встает с ней бок о бок.
– Какие-то проблемы?
– Да, проблемы, черт подери! – орет женщина. – Этот извращенец угрожает похитить моего сына!
Адам этого НЕ говорил! Даже близко не было. Но я молчу. Только думаю. Ожесточенно – но это не в счет.
– Что?
Папаша в ярости. Выглядит жалко. Как огромный жирный бегемот с канала «Планета Земля», который пытается защитить свою территорию от других бегемотов.
– Уходи, приятель. Давай проваливай. Если у тебя нет детей, тебе здесь нечего делать.
– Я вызову полицию, вот что, – влезает женщина, громко и визгливо. Я только теперь заметила, какая она визгливая. Голос как из «Элвина и бурундуков».
– Вперед. Вызывайте полицию, – говорит Адам женщине. Ему явно начинает все надоедать. – Постойте, я сам вызову. Расскажите им, какая из вас расчудесная мать, увидите, сколько законов вы нарушили, какое вы пустое место. – А потом он протягивает руку к телефону женщины. Между ними заборчик, но они стоят так близко, что он не мешает. Адам тянется к телефону, и в этом его ошибка.
Женщина вопит. Папаша делает шаг вперед и отталкивает Адама. Адам качнулся, чуть не падает, но быстро ловит равновесие и перегибается через ограду. Теперь он толкает папашу, одновременно его ударяет женщина, которая целилась в Адама, а папаша наверняка подумал, что это Адам его ударил, всеобщая свалка, и он бьет Адама. Сильно. Прямо в лицо.
Теперь я наконец вмешиваюсь.
Я ору:
– Стойте! Не надо! Оставьте его!
Адам согнулся. Он стоит на траве на коленях. Мне не видно его лицо, он закрывает его руками, но я вижу кровь, и я паникую, понимаете?
– Он ничего не сделал! – ору я папаше. – Он же ничего не сделал!
А папаша явно волнуется из-за того, что только что сделал, смотрит на Адама, на свою руку, на кровь на руке.
– Он ударил меня! Он первый меня ударил! – говорит он себе, и мне, и начинающей собираться вокруг толпе.
Я пытаюсь помочь Адаму. Только я могу помочь, остальные по другую сторону ограждения. Они уставились на нас, как на экспонат или что-то такое, как в зоопарке, но никто не помогает ни словом. Только спрашивают, что происходит, да в порядке ли он, и «Кто-нибудь видел, что случилось?». Папаша все твердит, как заевшая пластинка: «Он первый. Он первый меня ударил».