Ровно до тех пор, пока не увидела эту самую холодную кровь…
Поднявшись на третий этаж, мы открывали одну жилую комнату за другой, и повсюду кровь, кровь, кровь… запах гниения, вонь разложения и кровь.
В какой-то момент, когда мы вышли из очередной спальни, пиратка молча протянула мне свою бутылку, я молча сделала несколько глотков. В голове зашумело, но тошнота отступила и… как-то легче стало переосмысливать масштабы трагедии.
— У меня нет слов, — возвращая ей бутылку, честно призналась я.
— Ничего, я вот месяц ничего выговорить не могла, — призналась она в ответ. — Пошли дальше.
Род Анатеро был внушительным — мы уже прошли более трех десятков спален, которые до той страшной ночи являлись жилыми… и в которых обрели вечный сон те, кто ранее просто спал.
А потом, просто как глоток свежего воздуха — спальня, в которой не было крови и следов разрушения.
Мы со старухой переглянулись и решительно вошли.
Первым, что бросалось в глаза, был портрет удивительно красивой девушки в нежно-голубом платье. Синие глаза, драгоценности с сапфирами под цвет глаз, диадема, обнимающее тонкий стан платье, и улыбка красавицы, которая уверена в своей красоте.
— Шельма! — прошипела пиратка.
— Это имя? – не поняла я.
— Это сущность, — она неодобрительно покачала головой, и сообщила: — Брат говорил, что один из его сыновей взял в жены девку из северного народа, лет тридцать назад это было, помню позубоскалили с ним по поводу шельмы, да и забыли. Сын был четвертым, на наследство претендовать не мог, соответственно женись хоть на ком хошь. Женился вот, на шельме.
Поглядев на портрет, переспросила:
— Это его жена?
— Это их дочь, — пиратка насмешливо глянула на меня, подошла к портрету, достала еще одну джишку, даже страшно подумать откуда, и указав на глаза девушки пояснила, — цвет иной, видишь?
— Если честно, то нет, — призналась я, переводя взгляд со старухи на девушку.
И там синие, и там, я разницы не видела.
— Не местная, — хмыкнула пиратка. — Присмотрись, у меня стальной оттенок глаз, у нее — темно-синий, кристальный как небо над горами, покрытыми вечным снегом.
Увы, такие нюансы цвета я постичь была не в силах.
— Оно и видно, — словно поняв, о чем я думаю, усмехнулась старуха. Посмотрела на портрет и задумчиво выдала: — Красивая была девка, но шельма. По глазам видно, видать демоны в крови отметились.
И пока я все еще недоумевала, пиратка пояснила устало:
— Sunttenebrae на севере живут почти открыто. Горы их дом, женщин хватает, да и по молодости шалят нередко, от того и появляются в северных селениях девушки с таким оттенком глаз. Красивые, шельмы, но за южных редко выходят, обычно предпочитают демонов.
Она оглядела комнату с нехорошим прищуром и спросила:
— Так значит это у нее, говоришь, была пантера?
— Понятия не имею, — все еще вглядываясь в девушку на портрете, сказала я.
Но это молодости свойственно отвлекаться, старость упорно шла по следу, не теряя ни секунды времени. Быстрый осмотр спальни, и несколько найденных черных волосков. Один — принадлежал мужчине, ДНК-сканер, мелкий карманный, это подтвердил, остальные — животному. Пиратка на исследовании волос не остановилась, быстро и со сноровкой людей ее профессии обследовала кровать, балдахин, перевернула все подушки и скинула матрас.
— Пантера с ней часто ночевала, — сообщила она мне, с интересом следящей за происходящим, — и мужчины.
— Несколько? — не поверила я.
— Как минимум трое, — уведомила пиратка.
С еще большим интересом посмотрела на девушку на портрете. И вот только тогда заметила странность — все ее украшения были с сапфирами, синими, изумительно синими, все кроме одного — на груди, с неприметной цепочкой, под внушительным ожерельем, висел какой-то амулет… Он был виден лишь частично, в основном прикрытый начавшейся линией декольте на платье, а сама грудь была открыта настолько, что едва ли кто вообще смотрел на этот амулет. И все же…