– Сосны?! – переспросил Питч. – Не понимаю. Что в них такого опасного?
– А то, что у них ветки растут именно там, где мне понадобилось пройти!
– Высоковато же ты ходишь, – усмехнулся Том.
– А то! – ответила Пенелопа. – Как насчет того, чтобы еще разок окунуться, прежде чем пора будет по домам?
Вскочив, она бросилась к пруду.
– Кто быстрее, кто быстрее? – воскликнула она и плюхнулась в воду.
Питч и Том, разумеется, отставать не собирались – ринулись к озеру и минуту спустя что есть сил гребли следом за ней.
Вода была, как парное молоко, но умыться и промыть царапины было приятно. Мешали только комары да слепни, кружившие низко над водой и поджидавшие подходящего случая, чтобы накинуться на них.
– Может, вы в другой раз меня покусаете? – прошипела Пенелопа. – Сегодня с меня и так хватит!
Она нырнула и поплыла дальше, стараясь, чтобы друзья ее не догнали. Но Том и Питч были сильнее, а она уже порядком устала. К тому же ее мучил вопрос: «Почему? Почему же я наконец взлетела?!»
Но ей и в голову не могло прийти, что найти ответ на этот вопрос ей поможет бабушка Эрлинда. Вечером, когда Пенелопа вернулась домой, б. Э., увидев ее расцарапанное лицо, поинтересовалась:
– У вас что, был боксерский поединок?
– А мама уже на работе?
– Да. Начались недели барочной музыки, а значит, у нее опять по два концерта каждый вечер.
Вздохнув, Пенелопа налила себе воды из-под крана.
– Кажется, у меня есть мазь, которая поможет твоим царапинам побыстрее зажить, – пробормотала бабушка.
– Какая еще мазь?
– Ну, такая… Лечебная… По народному рецепту. Принести тебе?
Пенелопа кивнула, и бабушка отправилась к себе наверх. Не прошло и нескольких минут, как она вернулась с пустыми руками.
– Прости, ничего не осталось!
Присев за стол, б. Э. налила себе стакан молока, но, едва поднеся его к губам, тут же отставила и в задумчивости уставилась на внучку.
– Но, может, есть кое-что другое…
– Что – другое? – уточнила Пенелопа.
Вздохнув, Эрлинда Эрк встала и, обойдя стул, оперлась обеими руками о его спинку, вцепившись пальцами в светлое, слегка растрескавшееся дерево. Затем повернулась, направилась к раковине, открыла кран и принялась драить и без того до блеска отчищенную раковину. Сначала сверху, потом снизу.
– Бабуля? Бабуля?!
Тут Эрлинда Эрк внезапно обнаружила, что на кухне есть еще и плита. Словно зачарованная, она подошла поближе и включила конфорку. И пару секунд спустя выключила.
– Бабуля! – нахмурилась Пенелопа. – В чем дело? Ты хотела рассказать мне, какое «другое» ты имела в виду, а сама бродишь по кухне!
Замерев на месте, б. Э. подняла указательный палец и, широко открыв глаза, медленно поднесла его к губам:
– Тс-с-с! Ну, ладно. Придется тебе обо всем рассказать. Видимо, другого выхода нет. Но матери ни слова!
Что же могло потребовать такой секретности? Пенелопа хотела закатить глаза, но передумала: ее одолевало любопытство. И она кивнула.